Мудрый Энгельберт - Яромир Йон

себя в полной безопасности. Пан Энгельберт ничего не просил, ни к чему ее не понуждал — великое благо! Как это прекрасно, когда к любви не примешивается корысть! Их не связывали никакие обязательства — не называть же обязательством взаимное удовольствие. С Ченеком ей было спокойно. Она могла не опасаться упреков, насмешек, обмана или плохого обращения, как от Усляра с его необузданным нравом. Ченек не требовал от нее целиком подчиниться мужской власти. Красивый молодой лесничий всегда был к ее услугам.

Господин Усляр вызывал у Этель противоречивые чувства. Его отец был у них в Вамошперче управляющим — и все же Эрих ей импонировал. Вместе с тем Этель боялась его. Она знала, что он останется единственным мужчиной, который имеет над ней власть. Все прочие — начиная с отца, затем — юного барона Тимоди, сентиментального Дьюлы, чудака Иштвана, старого графа Иоахима и кончая Ченеком Энгельбертом, не говоря уж о Голане, — все они были в ее руках тряпичными куклами.

Утром того дня, когда Этель вернулась домой с кровавой метой на щеке, между нею и господином фон Усляром произошла бурная сцена. Этель отказалась прийти на свидание в закуток при конюшне, на чем настаивал Усляр с первого дня своей службы в Либодржицах.

Они оба сошли тогда с коней — на опушке, в девяти километрах от Либодржиц; Усляр поправлял съехавшее на бок седло графини.

Он схватил ее в объятия, а она стала отбиваться. После короткой борьбы господин Усляр хлестнул ее по лицу плеткой, вскочил на коня и пустил его в галоп.

Этель вскрикнула от жгучей боли; звук этот поглотили глухие сосновые леса.

Капли крови, брызнувшие из рассеченной щеки, упали на тающий снег и там исчезли. Никто никогда не найдет батистовый платочек графини, который она макала в снег, чтобы охладить рану.

Она была неприятно поражена, увидев господина Усляра на станции Ческа Тржебова, куда ее доставили на автомобиле.

Усляр вышел из тврдицкого поезда со своей обычной усмешкой на худощавом лице прямо перед графиней Этель и ее горничной Мариной, стоявших возле своего багажа.

Какой служебный предлог изобрел он, чтобы старый граф позволил ему сопровождать ее до Вены и Дюрренбурга?

Нам известно лишь одно: его настойчивость вызвала неудовольствие графа, который решил отделаться от этого человека.

Нам также известно, что в либодржицкий замок за неделю до отъезда Этель и господина фон Усляра приехали из Вены два сотрудника полиции.

Они были немедленно приняты графом.

Репортер исключает мысль, что граф Иоахим с его благородством мог быть прямо или косвенно причастен к устранению сей личности насильственным путем.

И все же подробный отчет о гибели господина Усляра граф прочел с явным облегчением.

Отныне больше не существовало человека, способного помешать упорядочению в недалеком будущем семейных отношений и наследственных дел.

Граф Иоахим взялся лечить себя тем же способом, что после смерти первой жены и сына.

Он послал в библиотеку Энгельберту записочку с просьбой подобрать книги об Африке, Индии, а также теологические сочинения.

«Жизнь на этом свете не что иное, как сплошные муки, — читал он в одной из святых книг. — Рождение — мука, и старость — мука. Болезнь — мука. Отчужденность того, кого мы любим, — мука. Словом, над жизнью каждого отдельного человека нависает пять острых мечей, и один из них непременно поразит его…»

К весне граф настолько оправился, что начал предпринимать небольшие прогулки по заказнику.

Выздоровлению способствовали ежедневные добрые вести от Этель и енбахского врача, удовлетворительно закончившаяся тяжба из-за водных коммуникаций и несколько удачных биржевых сделок, заключенных его новым поверенным, адвокатом доктором Конрадом Квайсером.

Теперь можно было отправиться в путешествие по Африке.

После трехдневного пребывания в Вене у Маришки Поспихал граф выехал в Дюрренбург.

О том, что происходило дальше, оповещают нас несколько страничек во втором томе истории графских родов Хильгерсдорф-Бонпландов и Фёльдеши-Гардони, написанной директором школы Франтишеком Жалоудеком с целью сохранить ее в веках.

«Встреча супругов в Дюрренбурге после долгой разлуки была весьма трогательной.

Ее милость графиня Этель сошла на самую нижнюю ступеньку террасы, где горячо обняла и поцеловала мужа.

Неделя, проведенная на свежем горном воздухе, недолгие и неутомительные совместные прогулки по парку оказали благотворное действие на обоих супругов.

Неделя прошла весьма приятно.

Насладившись семейным счастьем, граф Иоахим сел в вагон первого класса со своим багажом и охотничьим снаряжением и отбыл через Бреннер в Италию, где уже наступило роскошное лето, а там сел на пароход, чтобы плыть в Египет.

Короткое недельное пребывание в Александрии, где его милость граф отдыхал от утомительного морского путешествия в гостинице «Бельведер», сложилось весьма приятно.

Затем его милость граф Иоахим отправился путешествовать далее, в Судан, где присоединился к охотничьей экспедиции лорда Маллесуорта.

Усталость после трудного путешествия, недостаточные удобства на привале в нескольких милях от Дараба, что на притоке Нила Диндере, без сомнения, явились дополнительной причиною беды, случившейся при обстоятельствах, виденных воочию лордом Маллесуортом, свидетельство которого мы в точности передаем.

После того как достопочтенные господа поохотились на мелкую дичь — газелей и птиц, в особенности на изумительных тропических дятлов, — они решили поохотиться на жирафов.

Граф Иоахим, отличный стрелок, уложил при этом великолепного леопарда.

В тот богатый добычею вечер прибежал загонщик с известием, что неподалеку в джунглях, у заросшего бамбуком болота, видели следы дикого буйвола. Весть взволновала весь лагерь. Считалось, что в окрестностях Дараба эти могучие, красивые животные не водятся. Встреча даже с одним из случайно забредших сюда буйволов небезопасна для охотников. Человек, идущий по его следу, никогда не может быть уверен в том, что этот, на первый взгляд неуклюжий, зверь внезапно не нападет на него. Спасаться бегством — неосмотрительно. Если поблизости нет дерева, бывает, что экспедиция лишается одного или нескольких своих участников.

Принимая во внимание почтенный возраст лорда Маллесуорта, к тому же хромавшего после укуса змеи, и возраст графа Иоахима, который был немногим, всего на шесть лет, моложе, желательны были бы более серьезные приготовления. Буйвола сначала выследили.

Установив, где он находится — у самого края джунглей, — решили соорудить на толстом дереве метрах в четырех от земли будку для обоих охотников. Поскольку ветвей на дереве было маловато, ее привязали к стволу канатами.

Оба охотника до восхода солнца устроились тут в засаде, взобравшись по пологой приставной лестнице. С ними были и слуги, несшие ружья.

Загонщики осторожно, стараясь не удаляться от крайних деревьев, обошли речную протоку.

Время от времени с противоположной стороны они спускали в