Мудрый Энгельберт - Яромир Йон

Примерно через час после великолепного кровавого восхода африканского солнца из болотной грязи был выгнан бык, который, отдуваясь, воззрился на своих преследователей.

Он стоял по колено в иле, но, несмотря на это, ему удалось поддеть рогом одну из собак.

Лорд Маллесуорт предоставил графу Иоахиму право первого выстрела.

Еще с час никто не осмеливался слезть с деревьев.

Бык с мрачным видом приближался к засаде.

Граф Иоахим встал со скамеечки и прицелился. К несчастью, он оперся левой рукой на кое-как приделанные перила. Жердочка отлетела. Граф Иоахим зашатался, выпустил ружье и упал на землю.

То, что произошло дальше, вызвало вопли ужаса.

Бык ринулся на упавшего человека. Злобно мотая головой, он топтал его передними ногами и, уже мертвого, подбросил на рогах. Потом отбежал назад, разогнался и снова принялся топтать несчастного графа.

Никто не выстрелил. Все оцепенели.

Лорд Маллесуорт лишился чувств.

После довольно долгой паузы прозвучал первый выстрел. Это стрелял вожак загонщиков, Хагус. Его примеру последовали другие загонщики.

Бык упал на колени; из ноздрей его хлестала кровь. Все же он поднялся и начал пятиться назад, к болоту. Но тут четвертая пуля дум-дум положила конец его жизни.

«Эта сцена, разыгравшаяся тихим утром на опушке древнего африканского леса, который стоял недвижно, подобно окаменевшему зрителю, была самой страшной за всю мою жизнь», — писал впоследствии лорд Маллесуорт в Дюрренбург потрясенной графине Этель.

В тех же выражениях рассказывал он о происшествии своей жене и своим друзьям по лондонскому клубу «Атенеум» на Пэл-Мэл.

Осмоленный гроб с телом графа Иоахима туземцы по самой кратчайшей дороге пронесли до берегов Голубого Нила, чтобы погрузить на корабль.

Медленно плыл по священной реке тот самый корабль, на котором благородный граф Иоахим прибыл сюда в поисках приключений.

В Халфе корабль передал свой печальный груз поезду, который доставил останки в Александрию.

Бороздя воды Средиземного моря, вез его дальше роскошный пароход Ллойда.

Так во второй половине июня его милость граф Иоахим Хильгерсдорф-Бонпланд вновь оказался в своем либодржицком замке.

Он мертв! Где взять силы родным и близким графа перенести невозвратимую утрату, страшное горе, ниспосланное им богом?

Как в классической трагедии выступает на сцену беспощадный рок, так вошла смерть в графскую резиденцию, чтобы положить свою ледяную руку на благородное сердце сего вельможи.

Как описать скорбь тех дней и ночей?

Потомки графа с чувством глубокого потрясения будут читать рассказ о внезапной кончине своего предка.

Удар молнии, расколовший старый дуб, розы, сорванные с куста ураганным ветром, — такой предстает им, усердно посещающим могилу своего прадеда, эта трагедия.

Семейная жизнь графа была образцовой.

Горячие узы любви связывали графиню Этель с ее супругом, человеком редких душевных качеств.

Не исполнилось, увы, его страстное желание, он не дожил до появления на свет своего долгожданного наследника.

Двадцать седьмого июня состоялись торжественные похороны. Останки графа были погребены на либодржицком кладбище, в фамильном склепе, построенном в античном стиле.

Из окон замка свисали траурные полотнища.

От главного входа к шоссе были поставлены два ряда высоких елей из графских лесов, дабы и они стали свидетелями траурной процессии.

Над четырехгранной башней развевался приспущенный флаг графских красно-бело-зелено-голубых цветов.

Гроб был установлен в танцевальном зале, в самом большом помещении замка. Богато украшенные лепкой стены его и потолок были затянуты черным сукном.

У постамента теснилось множество дорогих венков, присланных из дальних и ближних мест, от княжеских дворов, от родственников, от друзей и почитателей покойного, от учреждений и различных обществ.

Гроб украшала графская корона с девятью жемчужинами, сабля и рыцарский шлем.

У постамента на красной бархатной подушке в несколько рядов расположились ордена.

На похоронах его милости графа Иоахима присутствовали: эрцгерцог Филипп как представитель светлейшего императорского дома, князь цу Вальдек Пирмонт с супругой, принц Эрнст фон Заксен-Альтенбург с супругой, датский посланник граф Ахфельд и египетский генеральный консул Осман Садык-бей.

Далее на похороны прибыли депутация сорокового полка инфантерии, венгерского четырнадцатого гонведского полка, бржешницкий гейтман, старосты из Тврдиц и Либодржиц с депутатами, а также многочисленная публика из окрестных общин, делегация от Енбаха, из Тироля, староста и член общинного совета из Силади-Рес».

В этом перечне недостает имени одной особы, занимавшей в жизни графа важное место.

Поэтому репортер дополняет летопись графского рода следующей записью:

Кто мог заметить среди стольких мундиров высокопоставленных чиновников и военных, среди плюмажей и цилиндров высокородных гостей не слишком представительную, но все еще стройную фигуру женщины средних лет, в черном траурном платье, которая скромно стояла в толпе у ворот, то и дело вытирая глаза платочком?

Никто не был знаком с Маришкой Поспихал. Никто ничего о ней не слышал.

Никто ни о чем ее не спрашивал.

И она ни с кем не заговаривала.

«Ровно в двенадцать часов сорок минут родные и близкие перешли в охотничий зал. Столпившимся во дворе людям об этом дали знать звуки охотничьего рога.

Графиня Этель вышла последней.

На ней было длинное черное платье, довольно свободное, не скрывающее, однако, беременности. На лицо ее была опущена двойная черная вуаль.

Поддерживаемая своим дядей, графом Иштваном Фёльдеши-Гардони, она принимала соболезнования от высоких особ и государственных мужей.

Потом все опять перешли в траурный зал, о чем снова публика была извещена звуком охотничьего рога.

У гроба в окружении духовенства стоял епископ Бриних. По обе стороны помоста в почетном карауле выстроились самые почтенные по возрасту графские служащие без всяких знаков различия.

После того как тело окропили святой водой, его в гробовой тишине вынесли из замка на своих плечах Гелебрант, Зелены, Лингарт, Рейман, Сислей и Энгельберт.

За гробом в несколько рядов двинулась похоронная процессия.

Ее милость графиня Этель, ввиду плохого самочувствия, проводила траурный кортеж до шоссе, а затем, в сопровождении дяди и тврдицкого врача, вернулась в свои покои.

Во главе процессии выступало воинское подразделение.

Далее следовали пожарные, два ряда отставных служащих замка и школьники. Медленно двигался катафалк по тополевой аллее в направлении к либодржицкому кладбищу, перед которым собрался заранее извещенный почетный караул…»

Репортер снова дополняет:

Маришка Поспихал в тесной людской толпе медленно шла к кладбищу.

Но как она ни старалась, ей не удалось протиснуться на маленький либодржицкий погост,