Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

— Опоздал, — Наталья усмехнулась и подняла руку, сложив пальцы пистолетом. — Прибор уехал. А тебе просили передать привет.

Робот вскинул руку следом за хозяйкой. В его ладони с шелестом раскрылась диафрагма, накопитель в груди полыхнул, и в проем лифта ударил луч.

Лабораторию залило белым.

* * *

Сахалин.

Лаборатория.

Из портала я вылетел прямо в белое зарево. Луч бил через зал, упираясь в проем лифта, эхо металось между стенами, по глазам резало даже сквозь веки. Пахло озоном и горелой проводкой, под подошвами хрустели осколки.

Луч погас и зрение вернулось рваными пятнами. В проеме, куда пришелся выстрел, стоял Буслаев. Пиджак на нем дымился, но дым стекал по рукавам и уходил обратно под ткань. Выстрел, способный прожечь скалу, он принял грудью и даже не покачнулся.

— Мы на месте, — Лора накинула на зал прозрачную сетку сканера. — Наталья за роботом, живая.

Робот заносил вторую руку, но добить гостя не успел. Из рукавов Буслаева выскочили черные жгуты, оплели корпус машины и рванули в стороны. Металл взвыл, пластины брызнули заклепками, и махину разорвало надвое. Верхнюю половину зашвырнуло в стеллажи, нижняя качнулась и рухнула на пол. Из разрыва потек светящийся гель, запахло паленым железом.

Наталью швырнуло следом за обломками. Она прокатилась по полу, узлы на костюме сыпанули искрами и погасли. Нечто повел кистью в сторону Натальи, и над разгромленным залом взмыл черный серп.

Долетел он ровно до середины. Ерх рассек его пополам, ошметки черноты осыпались и растаяли, не долетев до плит.

— Ну вот я тебя и догнал, — сказал я, встав между Буслаевым и Натальей.

Чернота в его глазах шевельнулась и застыла. Впервые он был растерян.

— Ты здесь? — проговорило многоголосье. — Копия Конерука провалилась⁈ Ее хватило бы на армию!

— А у нас и была армия. Я да Болванчик.

За стеллажами завозилось, и оттуда выбралась Наталья. Костюм на ней был прожжен, на скуле краснел порез, но на ногах она держалась крепко.

— Он мне робота сломал! — она сплюнула и погрозила Нечто кулаком. — Я ему даже имя придумать не успела!

— Запиши ремонт в бюджет, — сказал я, выпуская Болванчиков, и рой сомкнулся вокруг нее подвижным коробом. — А теперь в укрытие и не высовывайся!

Наталья попятилась под прикрытием деталек. Нечто не шевелился, но вдруг ткань пиджака пошла рябью, и чернота выступила из всех швов разом.

— Впрочем, неважно… — проговорил он. Десятки голосов стянулись в один, низкий и ровный. — Твой слепок мне больше не нужен, Кузнецов. Мне нужен ты сам.

— Лимитов больше нет, — Лора щелчком развеяла опустевшую красную шкалу. — Механизм дворца мертв, снимать слепки некому. Работай на полную, Миша.

Я выдохнул и отпустил силу. Впервые за эту войну не пришлось отмерять ни проценты, ни четверти. Энергия встала во мне столбом, и уцелевшие шкафы задребезжали стеклами, пол под подошвами завибрировал.

Нечто ударил первым. Чернота сорвалась со стен, с потолка, вылилась из шахты лифта, и зал утонул в ней целиком.

Ерх загудел от нетерпения, и я нырнул в атакующую темноту.

* * *

Сахалин.

Туннель под островом.

Вагон шел ровно, красный кристалл тянул одну длинную ноту, по потолку назад бежали блики.

Лиза больше не дремала. На коленях лежал потрепанный альбом. Унур только теперь сообразил, что девочка всю дорогу прижимала его к груди. Листы девочка переворачивала медленно, лицо у нее при этом было совсем взрослое.

— Покажешь? — спросил Унур. — Я в детстве тоже рисовал. Лошадей в основном. Правда, выходили они похожими на табуретки.

Лиза молча протянула альбом.

Первый лист Унур узнал сразу, и внутри у него сразу похолодело. Большой серый человек из прямоугольников, широкие плечи, квадратная голова. Его рвал надвое черный человечек, от которого разбегались жирные каракули. Мелок в этом месте сдавил бумагу так сильно, что лист пошел волнами.

— Лиза… Когда ты это нарисовала?

Она подтянула колени к подбородку и уставилась в темноту за бортом. Унур перевернул лист.

На втором листе рядом с черным появился синенький человечек с двумя черточками в руках. Черточки скрещивались с такими же черными, вокруг противников летали звездочки, старательно выведенные по одной.

— А этот, синий, он за нас? — Унур покрутил лист. — Ты мне только скажи, что за нас. Я с детства болею за тех, кто выигрывает.

— За нас. — Лиза уткнулась подбородком в колени.

На третьем листе была девушка. Волосы собраны в пучок, длинный халат до колен, руки расставлены в стороны. Со всех сторон к ней тянулись черные черточки, короткие и частые, и их кольцо сжималось. Унур глядел на этот пучок и халат, в горле у него встал ком. Такой халат он видел ежедневно два года подряд.

На четвертом листе синий человечек светился. Лиза извела на это свечение половину голубого мелка, штрихи разбегались от фигурки к самым краям бумаги. Черный горел куда ярче: вокруг него была намалевана спираль, а угол листа был прорван насквозь.

У Унурва в руках оставался последний лист. Он перевернул его и долго не мог понять, что перед ним, а когда понял, пальцы у него онемели. Лист был закрашен целиком, от угла до угла, черным, без единого просвета. Воск лежал в несколько слоев, и в двух местах бумага порвалась.

— А это…

— Дальше я не успела, — Лиза забрала альбом, закрыла его и легла щекой на колючий рукав куртки. — Мелок кончился.

Унур просидел неподвижно несколько секунд, а потом выжал рычаг до упора. Камень в гнезде взвыл, и вагон рванул вперед, стук колес слился в сплошную дробь.

* * *

Чернота сомкнулась над моей головой, мир сжался до вспышек Ерха. Клинок разрезал жгуты быстрее, чем они успевали дотянуться до меня, разрезы шипели и таяли дымом. Сила текла по каналам широко и вольно, без оглядки на проценты, с непривычки от такой вольницы слегка кружило голову.

— Знаешь, что мне нравится в сегодняшнем дне? — Лора вышагивала рядом прямо по воздуху, огибая летящие обломки. — Диета кончилась. Добавка без ограничений и десерт за счет заведения.

— Не отвлекай повара! — я рассек очередной жгут надвое.

Нечто пятился, и вот же новость: от самой Канберры эта тварь не сделала назад ни шагу, а теперь отходила к шахте лифта, огрызаясь короткими выпадами. Мои удары сносили ее с места, по стенам зала расползались трещины, с потолка рухнула балка и переломила уцелевший стеллаж. Аварийные плафоны лопались один за другим, темноту рвало вспышками.

— Стену слева не задень, она несущая! — прошипел я, поразив противника очередной серией ударов. — Если не пожалеем здание,