Стальной рыцарь 3 - Алексей Рудольфович Свадковский

Сладковато-приторный аромат, похожий на миндаль, с какими-то трупными нотками тления, едва слышно исходил от воды. Едва уловимый, почти не слышимый и не ощутимый. И все же он есть. Сейчас я его отчетливо ощутил.

— Дай попить, — Давид потянулся к кувшину у меня в руках, когда моя рука разжалась, роняя его на землю. А в следующую секунду моя рука сграбастала за халат служанку, попытавшуюся отстраниться от меня.

— Охрана! — взревел я, скрутив руки отравительницы, блокируя возможность что-то ей предпринять с собой. — Сон Гона сюда! Нас пытались убить.

Начальник службы безопасности наместника, невысокий круглолицый толстяк, явился минуты через три после того, как служанку надежно спеленали и даже вставили деревянную палочку в рот, чтобы предотвратить возможность откусить себе язык. Выслушав меня, он, подняв остатки кувшина, понюхал их, затем поцокал языком и взмахом руки приказал увести предательницу.

А спустя полчаса мы узнали, что Вику все же успели отравить.

— Состояние тяжелое, но стабильное, — перевел слова медика Чжу Эн. — Угрозы жизни нет. Яд успели распознать вовремя. Но об ее участии в походе не может быть и речи — организму нужно время для восстановления.

Я молча посмотрел на наместника. И тот устало развел руками:

— Да, это моя вина. Я все понимаю. Что тебя сейчас никакие слова не утешат. Пострадала твоя женщина. Но вот так случается — эти твари и меня пытались убить. Сон Гон уже занимается этим делом, схвачены сообщники. Но это гребаная война, Иван. Мы бьем — и враг отвечает. И иногда их удары достигают цели.

— Если Вика умрет… — с угрозой прошептал я.

— То ты можешь разнести весь город, а я сам повешусь на своем поясе, — спокойно ответил чиновник. — Я этого не допущу. Моя мать сама лично будет готовить ей еду, а жена — ухаживать за ней. Я жизнью клянусь, что она не пострадает.

Я вгляделся в его лицо — он не отвел глаз, решительно смотрел на меня. Кажется, не врет.

— Тогда мы выступаем сейчас, — решил я. — Дальше оставаться здесь просто опасаться.

— Сейчас? — недоуменно уточнил Чжу Эн. — Но ведь почти ночь, скоро начнет темнеть.

— Ничего. На свежем воздухе оно как-то безопаснее, чем в вашем дворце. А кавалерия нас сможет догнать и по пути.

Давид распахнул дверь. Я обратился к своему другу:

— Выступаем немедленно. Не хочу проверять, какие еще нам подарки Красные кулаки приготовили.

Давид молча пожал плечами и направился вниз, во двор, к своему «Вулкану».

Стражники расчищают нам путь, спихивая и сгоняя на обочину все, что мешает движению. Два тяжелых меха неторопливо брели вперед, размалывая брусчатку дороги тяжелой поступью. Позади неспешно трусили полсотни всадников. Еще сотни две будут охранять обоз, который потянется нам вслед с фуражом для лошадей и припасами для людей. Мы идем.

Лагерь мы разбили километрах в тридцати от города.

— Коумисс, — начальник охраны, пожилой монгол, протянул мне бурдюк с забродившим молоком.

— Кумыс, — повторил я и сделал небольшой глоток.

На палочках, воткнутых возле костра, шкворчало мясо, в котле закипала вода, и кто-то уже готовился засыпать крупу. Пара воинов ставили палатку для нас с Давидом. В отличие от детей степи, мы не могли спать под открытым небом, укрывшись попоной, используя седло вместо подушки. Давид, подойдя ближе, присел рядом, взглянув на небо.

— А ведь ты снова спас мне жизнь. Я даже устал считать, сколько я тебе должен: там, в Новосибирске, когда помог найти деньги для мамы, в больнице, когда я почти умер, но ты принес живу и буквально оживил меня, потом там, в дирижабле, сейчас. Дай мне шанс вернуть хоть часть долга.

— Да брось, — махнул я рукой. — Как будто ты бы поступил по-другому.

— А как ты смог понять, что вода отравлена? — спросил Давид, отхлебнув из протянутой мной фляги.

— Запах. После преображения я их стал хорошо слышать, особенно те, что несут угрозу, — чуть подумав, ответил я. — Я пока и сам не разобрался до конца, как это работает.

— Хорошая способность, — задумавшись, кивнул Давид. — Иногда яда в бокале стоит опасаться сильнее, чем врага в поле.

— Ты думаешь, я правильно поступил, сорвавшись сейчас? А не побыв с Викой хоть час? — спросил я то, что меня мучило все это время.

— А чем бы ты ей помог? — ответил Давид, пожав плечами. — А так, выйдя из дворца, мы явно перетянули внимание врагов на себя. Вика для них сейчас не угроза. Наместник, я думаю, позаботится о ней. А мы зато сможем сделать так, чтобы ей и вовсе никто ничем не угрожал, заодно и рассчитаемся за все.

— Ты прав, — кивнул я и, сделав глубокий глоток, направился к палатке. Вместо пустых слов мы поступками покажем свою заботу о близких.

Следующие дни как-то все слились в один. Мы шли, отдыхали, потом снова неторопливо ползли вперед по разбитым дорогам. Пару раз пришлось искать переправы, не рискнув переправляться через небольшие речушки по хрупким каменным мостикам, помнившим еще времена завоевания Китая монголами. Затем снова неторопливо брели вперед.

Обоз нас нагнал на третий день пути, а вместе с ним и гонец от наместника, любезно приславший письмо, что Вика по-прежнему жива и идет на поправку. Аппетит хороший. Лекари не опасаются за ее жизнь и здоровье. Наша красавица успела съесть только пару персиков из тех, что принесли ей, предварительно обработав ядом. Это радует.

На пятый день мы наконец достигли полевого лагеря и пехотных подразделений, расположившихся в нем. Наше появление вызвало кучу криков радости, явно подняв боевой дух солдат. Уже начались первые стычки: Красные кулаки явно не собирались отсиживаться в обороне. И вчера из маленькой долины выехал небольшой броневик, обстрелявший передовые патрули, а потом безнаказанно уехавший назад, провожаемый стрельбой и проклятиями. Но ни то, ни другое не смогло причинить ему вреда.

Прижав к глазам бинокль, я рассматривал позиции, которые завтра нам предстоит взять. Полевые укрепления из бревен и камня, сторожевые посты, линия окопов, пулеметные точки — все по уму сделано, прям по учебнику «Основы фортификации». За линией траншей, укутанных колючей проволокой, виднеются уже более старинные укрепления: каменная стена, башенки вдоль нее. Стена постепенно растет, сливаясь с горным ущельем, которое она защищает. Единственная дорога через горный массив в две соседние провинции и долину, укрытую внизу.

Солдаты противника снуют повсюду, их легко выделить по красным повязкам на головах. Вчера монголы сумели захватить двух языков, поведавших немало интересного,