Кодекс Магических Зверей 7 - Павел Шимуро

Если Ассоциация, убедившись в эффективности моего корма, отправит ко мне предстателя, чтобы выкупить партию шариков для исцеления существ, заражённых чужеродной маной, то отказывать тем, кто станет использовать их для спасения питомцев, я просто не имею права.

Я поднял глаза.

— С торговыми домами — обещаю. Но я хочу заранее оговорить одно важное исключение.

Гордан слегка нахмурился.

— Поясните, — наконец обронил он.

— Не исключено, что со временем мой корм понадобится Ассоциации зверей, — я выдержал небольшую паузу. — Если так случится, я хочу иметь возможность его продавать.

Где-то за окном раздался резкий вскрик птицы.

Валленхоф несколько секунд смотрел на меня, не моргая. В его голове явно прокручивались сотни вариантов, зачем мне это нужно и нет ли в моих словах подвоха.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Ассоциация — исключение.

Я моргнул.

— И последнее, — продолжил Гордан. — Если из-за обязательства передо мной у вас возникнут проблемы с… третьими лицами, сообщите мне.

— Хорошо.

В кабинете вновь повисла тишина. Люмин мирно сопел, прикрыв нос лапой.

Гордан поднялся и протянул мне руку через стол. Я тоже встал и, отметив, что мужчина оказался выше меня на полголовы и шире в плечах раза в полтора, пожал его сухую невероятно сильную ладонь.

— Идите, — он отпустил руку. — Завтра днём к вам придёт Рейхард, назовёте ему список ингредиентов.

Я кивнул и повернулся к двери, Крох бесшумно поднялся, а Люмин с обиженным фырканьем оторвал нос от лапы, мол, я только устроился, имейте совесть.

В коридоре под ногами тихо скрипнул паркет. С противоположного конца навстречу мне вышла Мира в простом домашнем платье без вышивки. Её тёмные волосы убраны в гладкий хвост, а на лице отсутствовала привычная маска снежной королевы. Однако стоило ей перехватить мой взгляд, как её глаза мгновенно похолодели.

Рядом с ней грузно перекатывался с боку на бок железношёрстный медоед. Заметив Кроха, зверь мгновенно остановился и пригнул голову. Его ноздри расширились, и он сделал короткий шаг вперёд, после которого у хищников обычно начинается «разговор».

Крох на секунду перевёл на него взгляд и… демонстративно отвернулся.

Медоед замер на полушаге, и в его маленьких глазках появилось растерянность.

Мира положила ладонь ему на загривок и слегка надавила. Её взгляд скользнул по мне, и я успел заметить, что у неё под глазами залегли тени, которых раньше не было.

— Эйден, — с показным холодом произнесла она.

— Мира.

Она слегка кивнула и скрылась за одной из дверей. Медоед развернулся и, бросив на Кроха последний взгляд через плечо, мол, мы ещё с тобой не договорили, потопал по коридору, громко стуча когтями по паркету.

Посыльный, не комментируя увиденное, направился к лестнице, а я последовал за ним.

— Дальше я сам, — сказал я ему у крыльца. — Спасибо.

Кивнув, он остался стоять у двери.

Я шагнул на мостовую и направился в сторону Района Отверженных. Солнце уже клонилось к крышам особняков, и тени от каменных грифонов вытянулись длинными косыми полосами.

Глава 15Р

Улица Каменных Грифонов осталась за спиной, и светлая мостовая под подошвой постепенно сменилась булыжной, с выбоинами и проросшим между камнями мхом.

Я свернул на широкий проспект и невольно сбавил шаг.

Мимо меня проплыла дама в светло-лиловом платье. За ней семенил зверь, похожий на маленького белого тигра с подстриженной чёлкой, которая явно не входила в первоначальный замысел природы, но хозяйка, по-видимому, была другого мнения. Тигр двигался, задрав морду, и старательно делал вид, что вовсе не заметил мальчишку, который при виде него чуть не подавился пышным пирожком.

— Мам, смотри! — выдал малец, тыча пальцем.

— Не показывай пальцем, — машинально отозвалась женщина, не отрывая взгляда от прилавка с тканями.

Люмин притормозил и, с интересом посмотрев на тигра, отправил мне образ: я старательно расчёсываю уши зайцелопа гребнем, а вокруг нас восторженно ахает толпа.

— Балбес, — буркнул я.

Люмин фыркнул и поскакал дальше.

Чем ближе мы подходили к Району Отверженных, тем теснее становились улицы. Откуда-то слева тянуло свежим хлебом, а у поворота на Гончарный ряд работник складывал в стопку плоские глиняные миски.

Шум города то стихал, то поднимался криками водоносов и торговцев. Люмин неожиданно дёрнул ушами, затрепетал ноздрями и встал столбом посреди мостовой.

Проследив за его взглядом, я упёрся взором в овощную лавку.

На прилавке высились корзины с морковью, репой и кабачками. Сбоку теснились бочки с капустой, а наверху покачивалась деревянная вывеска с нарисованной свёклой.

Через нить от Люмина прилетел крайне выразительный образ: я обещаю ему морковку у только что выкопанной ямки. Картинка повторилась дважды, чтобы у меня не осталось ни малейших сомнений в серьёзности былых договорённостей.

— Помню я, помню, — отозвался я и шагнул к прилавку.

Крох, плавно обогнув нас, посмотрел на ушастого, мол, ну ты и попрошайка!

За прилавком стояла полная женщина лет сорока, с румяными щеками и цветастым платком, повязанным узлом на затылке.

— Доброго дня, молодой человек! — пропела она, всплеснув руками. — Всё свежее, только утром привезли! Чего желаете?

— Здравствуйте. Одну морковку, пожалуйста, — я кивнул на корзину. — Самую красивую.

Женщина приподняла брови, на секунду задумалась, а затем перевела взгляд на Люмина, который замер у моих ног с торжественным видом.

— А-а, — протянула она и наклонилась к Люмину. — Знаю я этот взгляд, миленький. Сама трёх зацелопов вырастила.

Ушастый тут же придал себе жалостливый вид сироты, оставленного на пороге приюта холодным дождливым утром.

— Хватит корчить морду, будто тебя дома не кормят, — устало проворчал я.

— Ой, да бросьте вы, — добродушно отмахнулась женщина и принялась перебирать морковь, разглядывая один корнеплод за другим. — Они же как дети!

Наконец, она извлекла из корзины длинную морковь с двумя торчащими хвостиками ботвы.

— Вот подходящая, — с гордостью провозгласила женщина. — Сладкая, хрустящая. С вас одна медная марка.

Я положил монету на прилавок и принял оранжевую красавицу.

— Спасибо.

— На здоровьице. Заходите ещё.

Стоило мне отвернуться, как Люмин, высоко подпрыгнув, попытался ухватиться зубами за хвостик ботвы, но я вовремя успел приподнять морковь.

— Дома отдам.

Зайцелоп опустился на лапы и засеменил рядом со мной, не отрывая жадного взгляда от заветного лакомства. Через нить прилетел образ: я равнодушно выкидываю морковку в грязную лужу,