Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

О, этот сон, кошмары зла!

Цинга и холод, смерть, нужда;

Проснусь для света и тепла

Там, где земля цветет всегда.

Жизнь – сон, а пробужденье – смерть,

Всевышний примет, милосерд…

«Считайте жизнь, часы, тик-так!

Секунда – день, тягуча так.

Минута растянулась в год,

Людей, фантомов хоровод,

Мне все в лицо глядят они,

Танцуют дьявольски огни.

Тик-так, часы, судьба моя:

Я жду, я жду и мучусь я…»

VIII

Дал клятву. Скоро выйдет срок,

И в восемь я спущу курок.

Приставил пистолет ко лбу.

Часы решат мою судьбу…

* * *

Оружье выпало из рук:

ЧАСЫ ОСТАНОВИЛИСЬ вдруг.

IX

Ни страхов, ни фантомов нет,

Мир в голове, он выгнал тьму.

Часы остановились – свет!

Внимал я сердцу, не уму.

Стыжусь того, что я решил,

И слышу голос: «Трус, борись!»

Но кто часы остановил? —

Да это сам Господь, кажись.

Я тьмой зажат, мой дух расколот,

Корежит боль. И что с того?

Пусть мучат голод, жажда, холод,

Ждать буду часа своего!

Взор к Небу, в блещущую новь;

Взор к Богу, и любовь… любовь.

X

Чу! Колокольцы, лай собак!

Я брежу вновь? Я слезы лью.

Вот входят в дверь, в мехах никак;

Спешат ко мне. Я не встаю.

Я слаб, как при смерти, в бреду.

Я рад, отброшен пистолет.

«Ребята, жив – с умом в ладу!

Часы скончались, хода нет.

Меня ведите. В небе – синь.

Да гляньте – золотая новь!

Теперь я отдохну. Аминь —

Взор к Богу, и Любовь… Любовь…»

Перевод А. Триандафилиди

Хвала мечтам

Написал себе устав —

Подменяю жизнь мечтою;

Самородок намечтав,

Не проверю кислотою;

Намечтаю верных жён,

Джентльменов безупречных;

В одиночества донжон

Схоронюсь для грёз сердечных.

Правда – баловень ума,

Всё дарит и всех покоит;

В грёзах страсть придет сама —

Лишь о ней помыслить стоит;

Жаль, что мал мечтанья рост,

Воплощенье грёзы слабо;

Не хватать нам с неба звёзд,

Лишь в мечтах доступна баба.

А мечтательный народ —

Горделивые честняги —

Копит в ульях жизни мёд

Через беды-передряги.

Мне бы скрыться в райский сад

И зажить мечтою малой,

Чем талдычить невпопад

Правду мудрости усталой.

Циников лихая рать,

Что толпой привыкла править,

Может уши мне надрать,

И ослом меня ославить;

Верю в честность ваших глаз,

Вашу искренность глотая;

Даме я поверю враз,

Что она – почти святая.

Я в мечту обут-одет.

Жалость – прочь! Долой заботу!

В сладком дыме сигарет

Ярче злата – позолота.

Одиночество любя,

Но и жизнь благословляя,

Я решаю для себя:

Помечтать – блаженство рая!

Перевод А. Кроткова

Держись!

Коль забрел в глухомань, коль дела твои – дрянь,

   И становится всё не в прок —

Сил не трать на брань, револьвер достань

   И подохни, нажав на курок.

Это – право мужчин, и закон, и чин:

   Только сбей с себя эту спесь:

Будь к себе милосерд, а к чертям на десерт

   Прежде времени всё же не лезь.

Встань, хотя бы с трудом: не терзайся стыдом,

   Иль проигранной в прошлом борьбой.

Вся задача твоя – обойтись без нытья,

   И победа, считай, за тобой!

Если бьют – бей в ответ, пользы, может, и нет

   Ни в войне, ни в бесплодной вражде:

Только сдаться всегда можешь ты без труда,

   Посему – не сдавайся нигде!

Проще стать мертвецом – вот и дело с концом,

   Вот и всё, что ты сделать успел,

Но сражаться, когда от надежд ни следа —

   Только это – завидный удел!

Надо просто в бою оставаться в строю,

   Ты изранен, а всё же в седле:

И запомни-ка впредь, что легко умереть,

   Трудно – разве что жить на земле.

Перевод Е. Витковского

Целебное молоко

В заплыв по морю выпивки Оладья Билл пошёл

В июне – лето началось, и клевер густо цвёл.

Траву прибило инеем, осенний ветер выл —

И к той поре до чёртиков успел допиться Билл.

И бывший выпивоха Дэн Бездонная Дыра

Струхнул: «Эй, Билли, ты дошёл, завязывать пора!

Есть снадобье роскошное, я с ним давно знаком —

Спиртягу можно перебить коровьим молоком.

Нутро тебе поразмягчит и вычистит оно.

Ты – голый нерв, тебя лечить пора давным-давно.

Жирком снутри промажешься, расправишься слегка.

Иначе, друг, тебе каюк – хлебни-ка молока»

Помялся Билл, но уступил. И в месяц – я не вру —

Настало облегчение спалённому нутру.

«Всё, с выпивкой покончено! Даю зарок хмельной!»

«Чудно, – заметил Дэн, – точь в точь так было и со мной!»

Задрыга пьяный Тим О’Шейн в норе своей лежал.

В него залили молоко, хоть он и возражал.

И стало Тиму так легко – вернулся в колею:

«Отныне – только молоко. Спиртного впредь не пью!»

Костыль Малдун, Брюзга Макгро просохли с молока —

За этих двух пропойц никто не дал бы пятака.

От пьянки отставали все – итог не так уж плох.

И слух поплыл, что Дэн и Билл спасают запивох.

«Вот закавыка! – молвил Дэн. – Помога есть нутру

Лишь с молока, которое у Райли я беру».

И, ни про что не думая, забыл он как-то раз

В кувшине