Свобода приходит в полночь - Доминик Лапьер

сравнению с психологической разницей между двумя населяющими их народностями. Помимо веры в Аллаха – “Единого, Прощающего, Милосердного” – между панджабцами и бенгальцами не было решительно ничего общего. Они походили друг на друга не больше, чем финны на греков. Бенгальцы – темнокожие, низкорослые, проворные, типичные азиаты. Панджабцы, чья кровь хранила следы тридцати столетий завоеваний, – дети степей Центральной Азии, и их арийские черты восходят скорее к Туркестану, России, Персии и пустыням Аравийского полуострова. Ни в истории, ни в языке, ни в культуре было не найти мостов, способных упростить взаимопонимание между двумя этими народностями. Их объединение под флагом государства Пакистан противоречило всем законам логики.

Персонал резиденции вице-короля. Архив имения Броудлендс.

Последний вице-король с вице-королевой позируют на парадной лестнице своей резиденции, при которой состояло около 5 тысяч камергеров, поваров, мажордомов, носильщиков, курьеров, камердинеров, конюхов, садовников и караульных – часть из них можно видеть на снимке

“Лилия между тернами”. Архив имения Броудлендс.

Мухаммад Али Джинна хотел пошутить, что леди Маунтбеттен между ним и мужем – все равно что лилия между тернами, но фотограф неожиданно поместил в центр кадра его самого

Ганди с леди Маунтбеттен. Архив имения Броудлендс.

Ганди опирается на плечо Эдвины Маунтбеттен, заходя в резиденцию вице-короля в Нью-Дели: здесь состоятся его первые переговоры с лордом Маунтбеттеном

Неру в вице-королевском саду. Агентство Reflex.

Джавахарлал Неру со своей неизменной розой в петлице позирует в саду вице-королевской резиденции

Коронация махараджи Патиалы. Из собрания авторов книги.

Коронационная процессия: махараджа Патиалы вышагивает под золотым зонтом, а его шею украшает бриллиантовое ожерелье стоимостью в миллион фунтов стерлингов. Как писал Киплинг, “махараджи даны нам Провидением ради зрелищ”. В 1947 г. треть Индии находилась под властью 565 махараджей, навабов, князей и раджей. Число их подданных было сопоставимо с населением Соединенных Штатов

Махараджа Биканера – на вес золота. Агентство Keystone Photos.

Пожилой махараджа Биканера получает на день рождения свой вес золотом

Панджаб по праву считался жемчужиной Индии. Его территория размером с половину Франции простиралась от берегов Инда на северо-западе до самых окраин Дели. То был край сверкающих рек и золотых пшеничных полей, уходящих в голубоватую дымку на горизонте; благословенный оазис среди выжженных степей. Само название провинции переводится как “Земля Пяти рек” и отсылает к пяти водным артериям, которым Панджаб обязан своими плодородными почвами. Самая знаменитая из них – Инд, одна из величайших рек планеты, давшая название всему субконтиненту.

Своеобразный характер Панджаба – продукт пяти тысяч лет бурной истории. По этим равнинам грохотали копыта азиатских орд; именно в Панджабе происходил мистический диалог божественного Кришны с воинственным царевичем Арджуной, который лег в основу священной книги индуизма – “Бхагавадгиты”. На этих равнинах разбивали лагеря персидские легионы Дария и отряды Александра Македонского. Их покоряли Маурьи[71], скифы и парфяне, в свою очередь отступавшие под натиском гуннских полчищ и войск халифов, явившихся насаждать единобожие среди миллионов индусов-политеистов. Три века под властью Великих Моголов оказались для Индии эпохой величайшего могущества и оставили после себя щедрую россыпь грандиозных памятников. В конце концов местные сикхи со своими буйными бородами и нестрижеными волосами, завернутыми в пестрые тюрбаны, отвоевали провинцию для себя, только чтобы уступить ее следующим захватчикам – англичанам.

В Панджабе все было переплетено тесно и затейливо – не хуже, чем на великолепных мозаиках, оставшихся от славного могольского прошлого. Любой раздел стал бы незаживающей раной. 15 миллионов индуистов, 16 миллионов мусульман и 5 миллионов сикхов сосуществовали в 17 932 городах и поселках. У них было разное вероисповедание, но общий язык; они держались за общие традиции и в равной мере гордились своим панджабским происхождением и характером. С хозяйственной точки зрения все было устроено еще более хитро: своим процветанием эта земля обязана была рукотворному чуду, которое разделу никоим образом не поддавалось, – тесной сети ирригационных каналов, шедевру британской инженерии, сделавшему из Панджаба житницу всей Индии. Они тянулись с востока на запад по всей провинции, орошая обширные участки выжженной пустыни и превращая их в плодородные земли, залог процветания миллионов панджабцев. Вдобавок весь регион был покрыт густой сетью железных дорог и автомобильных трасс, проложенных, чтобы развозить урожай по всей стране. Граница, как бы ее ни провести, должна была пройти с севера на юг, рассекая эту кровеносную систему надвое. И ни один способ межевания не позволит избежать разъединения гордой и воинственной сикхской общины. Не менее двух миллионов сикхов – вместе с пустыней, обращенной ими в плодородные поля, а заодно и с частью почитаемых святынь, – должны были неминуемо оказаться под властью мусульман.

Так или иначе, граница превратит в кошмар миллионы человеческих жизней. Единственный способ как-то смягчить разрушения – организовать переселение народов в невиданных доселе масштабах. От берегов Инда до мостов Дели, на площади более 500 миль, не было ни единого города, деревни, пшеничного или хлопкового поля, не обреченного пострадать при осуществлении планов, которые велено было подготовить лорду Исмею.

Раздел Бенгалии на другом конце субконтинента был чреват трагедией иного рода. В одной этой провинции насчитывалось больше жителей, чем в Великобритании и Ирландии, вместе взятых: 35 миллионов мусульман и 30 миллионов индусов рассредоточились по территории, тянувшейся от кишащих тиграми джунглей у подножья Гималаев до парящих болот, сквозь которые тысячью протоков впадают в Бенгальский залив Ганг и Брахмапутра. Невзирая на религиозные распри между мусульманами и индуистами, Бенгалия обладала даже более ярко выраженным характером, нежели Панджаб. И индуисты, и мусульмане здесь принадлежали к одной народности и традиции, говорили на одном языке. Они сидели на полу в особой бенгальской позе, строили предложения в особом бенгальском порядке, так, что интонация повышалась к концу, праздновали свой собственный, бенгальский Новый год 15 апреля и гордились своими поэтами, такими как Рабиндранат Тагор.

Их культура уходила корнями в буддийскую цивилизацию, существовавшую здесь еще до нашей эры. В начале нашей эры правители-индуисты заставили их отказаться от веры предков, поэтому они с восторгом приветствовали мусульманских завоевателей с востока, которые избавили их от индуистского гнета, и охотно принимали ислам. С тех пор Бенгалия оказалась разделена по религиозному признаку: мусульмане на востоке, индуисты на западе.

В 1905 году один из самых дельных правителей колониальной Индии, лорд Керзон, решил облегчить управление