Воспоминания о моей жизни - Вильгельм Фридрих Виктор Август Эрнст Гогенцоллерн

в своей, я рассказывал ей целый ряд забавных анекдотов о моем хозяйничанье на острове и радовался, видя слабую улыбку на ее добром лице. Подобно солнечному лучу, она возникает и снова исчезает. Но даже когда матери лучше, и она ходит по комнатам, скользя усталыми глазами по старой мебели и другим сувенирам из Берлина и Потсдама, то и это кажется тихим прощанием.

Мой дядя, принц Генрих был также в Доорне, а на обратном пути к великой моей радости заехал ко мне на Виринген.

Мюльднер собирался в ноябре опять съездить на родину, чтобы ознакомиться с положением. Я чувствую себя в таких случаях настоящим Ноем, посылающим голубя, «дабы узнать, спала ли вода на земле».

Когда же он вернется с масличной ветвью? Наш старинный, всегда отзывчивый к услугам друг – майор фон Йена заменит Мюльднера в его отсутствие и составит компанию мне, моим двум собакам и моей кошке в нашем ковчеге.

Несколько недель тому назад я пытался на этих страницах опровергнуть нелепые сплетни, связавшие мое имя с нашей неудачей в первой битве на Марне. Теперь я хочу разрушить еще другую легенду.

К тем многочисленным неверным сведениям, которые распространялись обо мне либо по глупости, либо из злого умысла, относится также утверждение, будто бы я несу ответственность за огромные потери и конечную неудачу наших операций под Верденом.

Приказ атаковать Верден исходил не от меня, а вытекал из решения высшего командования.

План этой операции, а также общие соображения о ее выгодности были уже раньше изложены в докладе, который генерал фон Фалькенгайн, начальник Генерального штаба полевой армии, представил кайзеру около Рождества 1915 г. В этом докладе говорилось: «За французской частью западного фронта находятся в пределах досягаемости такие пункты, для удержания которых французское командование вынуждено жертвовать последним солдатом. Если оно это сделает, то силы французов будут постепенно истощаться, так как избежать такого истощения представится возможным, совершенно независимо от того, достигнем ли мы намеченной цели или нет. Если же французское командование этого не сделает, и данный пункт окажется в наших руках, то это чрезвычайно понизит дух французских войск. Германия же сможет употребить на эту пространственно ограниченную операцию лишь такое количество сил, которое не заставит ее обнажить остальные части фронта. Что же касается до попыток, которые, несомненно, будут сделаны французами, оттянуть наши силы от Вердена путем нажима на другие части фронта, то они не могут нашей армии внушить серьезных опасений, и она, как мы надеемся, сохранит еще достаточное количество сил, чтобы встретить эти атаки контрударами». Вскоре после этого доклада Верховное командование приказало атаковать Верден. Повлияло на это решение Верховного командования, между прочим, и желание предупредить таким путем ожидавшиеся атаки противника, которые могли быть предприняты им со свежими силами на нежелательных для нас участках фронта. Организация английской армии уже стала заметно сказываться, и у французов освободились, благодаря этому, значительные силы.

Противник имел весной 1916 г. на западе численный перевес в миллион с лишком штыков – по данным генерала фон Фалькенгайна, 2 350 000 немцев стояли против 3 470 000 бойцов Антанты, – и располагал превосходными запасами военных материалов.

При обсуждении плана наступления на Верден командование 5-й армией отстаивало необходимость одновременной атаки с значительными силами на обоих берегах Мааса. Однако Верховное командование отклонило это предложение. Ограничение атаки одним только восточным берегом реки последовало по прямому распоряжению Верховного командования. Но и эта атака удалась бы, по всему вероятию, если бы не наступили крайне неблагоприятные обстоятельства.

Приготовления к атаке остались для французов совершенно незамеченными. Установка артиллерии прошла беспрепятственно, и ударные части пехоты не несли в исходном для атаки положении почти никаких потерь.

Все было блестяще подготовлено. Однако как раз накануне предназначенного для наступления дня начались ливни и поднялась метель, лишившие артиллерию всякой возможности взять под обстрел намеченные цели. Приходилось изо дня в день откладывать атаку, так что штурм состоялся десятью днями позже, чем это было первоначально предположено. Командование 5-й армией переживало тогда мучительные дни, ибо мы знали, что всякий потерянный день, всякий потерянный час означает уменьшение наших шансов на успех. И действительно в этот период ожидания французы узнали о предполагавшемся наступлении через двух перебежчиков из ландвера – жалких мерзавцев.

Тем не менее противник уже не имел возможности своевременно принять необходимые меры защиты. Атака началась 21 февраля 1916 г. Ошеломляющие успехи первых дней известны. Пехота 3-го и 18-го армейских и 7-го запасного корпусов творили во время штурма чудеса храбрости. Венчало всю операцию занятие форта Дуамон. Если бы обещанные нам резервы подоспели вовремя, то и теперь еще нам удалось бы прорвать весь восточный фронт Вердена. Почему они не пришли, – осталось мне неизвестным.

Взявший форт Дуамон ротный командир фон Брандис рассказывал мне тогда, что, по его собственным наблюдениям, на четвертый день атаки во всей местности между Дуамон – Сувилль – Таванн не было ни одного француза. Однако и наши собственные войска дошли до последнего предела своих сил. Погода стояла отчаянная, и не везде удавалось вовремя подвозить пищу. Тем не менее было возможно путем немедленного продолжения атаки занять весь восточный фронт Вердена. Это явствует хотя бы из того, что местное французское командование уже отдало приказ об очищении восточного фронта. И только Жоффр[108] отменил этот приказ. Мало того. Недавно дошедшее до меня сообщение одного французского офицера, участвовавшего в боях под Верденом, ясно показывает, что оборона восточного фронта Вердена была на третий день фактически сломлена. Всю опасность положения, в котором находились французы 24 февраля, описывает также генерал Манжен[109] в «Revue des Deux Mondes».

Утомление наших ударных частей после необычайных военных достижений и недостаток резервов лишили нас плодов победы.

Я никого не виню за это, я лишь констатирую факты.

С этого дня отпал момент внезапности, и атаки, сопровождавшиеся до сих пор значительным продвижением вперед, превратились теперь в мучительную борьбу из-за каждой пяди земли. Уже несколько недель спустя мне стало ясно, что нам не удастся сломить упорное сопротивление защитников Вердена, и что наши потери не окупаются достигаемыми результатами. Поэтому я приложил все усилия, чтобы приостановить наступление, и неоднократно устно высказывал свою точку зрения и вытекающие из нее предположения. В первое время, однако, эти мои предположения, с которыми, впрочем, не соглашался также и начальник моего штаба генерал фон Кнобельсдорф, были оставлены без внимания и последовал приказ – продолжать наступление. Я вполне понимаю, что Верховному командованию было трудно изменить свое решение ввиду того большого морального значения, которое он приписывал операции под Верденом; я понимаю также, что Верховное командование оценивало Верденскую битву с иной