О евреях и словах - Амос Оз

Эта блистательная история в присущей Библии лаконичной манере рассказывает кое-что о древней израильской юриспруденции и общественных отношениях. Женщины не были равны мужчинам по статусу, но благодаря своей аргументации могли добиться победы, а в плане прав — при определенном стечении обстоятельств — имели первенство перед своими родственниками мужского пола.

Рассказ продолжается. Когда Земля Обетованная замаячила на горизонте, соплеменники наших девушек из рода Манассии снова устроили слушания дела во главе с Моисеем и вождями колен.

И тогда, чтобы уже решительно положить конец этому земельному вопросу, Бог огласил предписание «о дочерях Салпаадовых: они могут быть женами тех, кто понравится глазам их, только должны быть женами в племени колена отца своего, чтобы удел сынов Израилевых не переходил из колена в колено; ибо каждый из сынов Израилевых должен быть привязан к уделу колена отцов своих <…> ибо каждое из колен сынов Израилевых должно быть привязано к своему уделу». И девушки вполне удачным образом вышли замуж за своих двоюродных братьев.

Не упустите брошенное вскользь «они могут быть женами тех, кто понравится глазам их». Нам нравится, что эта реплика звучит небрежно, как будто женщины в общем-то и так могли свободно выбирать себе мужей. В современных ультраортодоксальных еврейских общинах это до сих пор не очень-то практикуется. А если распоряжение выходить лишь за представителей своего племени кажется вам несколько несправедливым, то вы наверняка будете рады узнать, что после заселения Земли Израильской это божественное предписание было отменено и женщины получили возможность выходить и за мужчин из других племен.

Моисеева Тора стала правовым кодексом за много веков до того, как древнееврейское слово «дат» приобрело значение «религия», и за тысячелетия до того, как возникли термины «иудаизм» и «яхадут». Рассказ о дочерях Салпаадовых повествует о юридическом прецеденте и о внесении поправок в конституцию. Кроме того, она представляет собой одну из глав истории о том, как народ приобретал суверенитет. Разумеется, вполне возможно, что весь этот рассказ — аллегория: пять молодых незамужних девушек, словно пальцы чуткой руки, явились настроить правовую систему Древнего Израиля, как струны музыкального инструмента. Но это уж точно не благочестивая поучительная притча. Вся суть истории в том, что верховный законодатель и судья — Бог ли, человек ли, как хотите, — проявил благоразумие и внес поправку в закон. Или, по крайней мере — как сказали бы строгие толкователи Талмуда, — прояснил значение существующего, но неверно понятого закона. Более того, если тот же самый закон о женском праве наследования впоследствии был изменен еще раз, когда наследницам разрешили выходить за мужчин из других племен, тогда мы имеем дело с еще более ярким случаем: пересмотром и исправлением конституции.

Неизвестно, существовали ли дочери Салпаадовы на самом деле. Они нам нравятся, и мы надеемся, что да. Но вот идеи, выраженные этими персонажами, уж точно существовали, и существуют до сих пор. Они стали наследием «двенадцати колен, подчиненных закону» — федерации, состоящей из отдаленных друг от друга, но все же тесно связанных людей; федерации, которая совмещает в себе разграниченные сообщества, конфликтующие интересы, различные мировоззрения и непостоянные союзы между племенами; вечно пытается уладить свои раздоры и утолить свои желания юридическими способами: путем спора и рассуждения. Даже когда побеждает насилие, когда худшие черты человеческой натуры берут верх, это общество возвращается обратно, к правопорядку и переговорам: в его историях столь часто пересекаются личные и конституционные драмы.

Словом, древний Израиль был полноценной политической и правовой цивилизацией, а не просто сборищем единоверцев. Подобно пяти дочерям, мы тоже заявляем о своих правах на это наследие. К счастью, большая часть современного мира разделяет ту же библейскую жажду правосудия, основанного на законе.

Когда же «сыны Израилевы» стали «ехудим», евреями?

Этот термин появляется во Второй книге Царств и в Книге пророка Иеремии; там он относится конкретно к представителям колена Иуды (Иехуды). Иеремия упоминает одного достопочтенного персонажа с занятным именем Иегудий, сын Нафании (то есть Иехуди бен Нетаньяху). Но затем, гораздо ниже по течению, в самом конце библейской эпохи (хотя не факт, что эта книга была составлена или канонизирована в последнюю очередь) случился сдвиг терминологии. Книга Эсфири использует слово «евреи». Люди, которые теперь живут в изгнании, рассеявшись по Персидской империи, уже не являются израильтянами в географическом смысле слова. Их имя поменялось.

Где-то между разрушением Первого Храма и возведением Второго израильтяне стали евреями. Библейское повествование причисляет большинство вавилонских пленников к колену Иуды, которое, по имеющимся сведениям, включало в себя представителей нескольких других колен: Вениамина, Симона и изрядную порцию потомков Левия. На реках вавилонских прозвище «ехуди» превратилось из племенного во всенародное. Народ, названный в честь одного конкретного праотца, Иакова/Израиля, переименовался в честь его сына Иуды, почтенного предка почти всех евреев, что выжили и вернулись на свою библейскую родину. Того самого Иуды, свекра Фамари, который, сам того не зная, стал отцом ее детей-близнецов. Все эти рассказы продолжали жить и процветать; их записали на папирусе и высекли в камне.

Десять колен Израильского царства, которые к тому моменту уже считались потерянными, канули в небытие. Изгнанники из Иудеи вывезли в своем багаже огромную историю, спасли и переделали свою коллективную идентичность. Многие из них присоединились к той или иной волне походов на родину (в том числе под предводительством Ездры и Неемии) и таким образом стали участниками легендарного «Возвращения в Сион». Другие, возможно, все это время оставались в Земле Израильской и не отправлялись ни в какое изгнание, но о них история умалчивает. Вернувшись на землю предков, евреи-репатрианты проявили себя как чрезвычайно энергичные, обладающие национальным самосознанием, решительностью и лидерскими качествами — чем очень походили на своих символических потомков, родившихся два с половиной тысячелетия спустя, сионистов, которые вымечтали и осуществили Второе Возвращение. Те, кто пришел домой из Вавилона, поистине изобрели Израиль заново: новый Храм, новый календарь, новые законы о запрете смешанных браков, политика усиления народного самосознания, канонизация текстов и новая ученая традиция, основанная, опять же, на текстах.

Большая и, очевидно, процветающая еврейская община осталась в Вавилоне и создала там главный очаг талмудической традиции. Израильтяне принадлежали лишь Земле Израильской, но евреи, с первого дня существования этого собирательного имени, жили в большом мире. В слове ехудим с самого начала было заложено нечто глобальное.

Эту мысль красиво сформулировал пророк Захария, который, вероятно, вернулся из Вавилона вместе с Ездрой. В его пророчествах фигурирует один ехуди; вот раннее упоминание термина в его новом, всенародном смысле (Захария 8:23):

Будет в те дни, возьмутся