О евреях и словах - Амос Оз

не имели такой возможности понять друг друга. И их тексты еще не были столь доступны евреям и неевреям. Интернет, самый что ни на есть талмудический инструмент, становится главным и постоянно развивающимся пространством для современного еврейского взаимодействия.

«Когда-то, в пятидесятые, — вспоминает Сол Беллоу, — я пришел к Ш. Агнону в Иерусалиме, и, когда мы сидели и пили чай, болтая на идише, он спросил, переводили ли меня на иврит. На тот момент еще не переводили. С очаровательным лукавством он сказал, что это очень печально. „Язык диаспоры долго не проживет“, — пояснил он. И тогда я почувствовал, что надо мной витает вечность, и осознал свою ничтожность. Однако не потерял присутствия духа, и, чтобы дать пищу его остроумию и поддержать беседу, спросил: „Что же станет с такими поэтами, как бедняга Генрих Гейне?“ Агнон ответил: „Его прекрасно перевели на иврит, так что выживание ему обеспечено“».

Это, конечно, старосветское культурное высокомерие. Что признал бы и сам Агнон, ничуть не смутившись. Вероятно, весь проект по возрождению нашего языка и государственности, запущенный в двадцатом веке, держался на такой вот вопиющей хуцпе с щепоткой самоиронии. Но в основе своей его утверждение правдиво: языки еврейской культуры никогда не были равноправны. Ее стержнем всегда был древнееврейский, и он проходит через всю (по крайней мере, до двадцатого века) еврейскую литературную традицию. Арамейский язык Талмуда, греческий Иосифа Флавия, арабский Маймонида и немецкий Мозеса Мендельсона — все они питались из древнееврейских источников. Сентиментальные «Еврейские мелодии» Генриха Гейне — романтическая дань мертвому языку. Но не думайте, что он был мертв; древнееврейский никогда не умирал полностью. Для раввинов, для учеников ешивы, для каждого человека, молившегося на святом языке трижды в день, для всех, кто собирался за субботним столом, он всегда оставался живым. После его предполагаемой кончины на нем были написаны тысячи книг, до и после изобретения книгопечатания: священных и светских, молитв и раввинисгических респонсов[15], писем и путевых заметок, учебников грамматики и поэтических сборников, этических трактатов и медицинских трудов.

В сфере священного, кодеш, древнееврейский всегда был основополагающим языком евреев. Но даже в обыденной земной жизни, которая является противоположностью кодеш — в сфере будничного, хол, — он никогда не исчезал полностью. Многие из его слов поселились в ладино и идише. В некоторых обстоятельствах он служил языком общения для странствующих евреев, купцов и искателей приключений, которые жили по разные стороны сефардско-ашкеназской «границы» и случайно встречались в пути.

Великим чудом языкового возрождения стал золотой век сефардской литературы — период бурного развития поэзии на древнееврейском в Испании, Провансе и Италии, длившийся с X по XV век. Из-под пера Дунаша бен Лабрата, Шломо ибн Габироля, Иегуды Галеви, Иммануила Римского и их современников вышли прекрасные тексты, в которых были и кодеш, и хол, молитва и эротика. Их поэзия живет и здравствует в Израиле и сегодня, но в свое время великие сефардские авторы не смогли вернуть спящий древнееврейский язык в повседневный обиход. Ведь на тот момент детей вот уже тысячу с лишним лет как не растили на этом языке.

В отличие от латыни, древнееврейский не умер во второй раз в XVIII веке. В то время на смену научной lingua franca Европы пришло разнообразие современных языков. Французский, английский, затем немецкий возглавили литературу, науку и философию. Древнееврейский еще только начал сонно приоткрывать глаза, услышав зов писателей и публицистов Хаскалы, еврейского Просвещения. В начале двадцатого века древнееврейский переплюнул латынь: вместо того чтобы уступать место современным языкам, он сам стал таковым.

Древнееврейский возник заново как разговорный язык в конце XIX столетия. Русско-еврейский лексикограф-мечтатель Элиезер Бен-Иегуда был не единственным и даже не первым, кто занимался его возрождением, но иерусалимский дом и семья Бен-Иегуды стали самой знаменитой лабораторией этого проекта. Раввины и ученые, просветители из диаспоры и пионеры сионизма — все приняли участие в чуде; чуде не божественного, но человеческого происхождения. Изумленные наблюдатели заметили, что вот уже два с половиной тысячелетия никто не занимался любовью на древнем языке.

Погодите-ка. Мы в этом не уверены. Почитайте, например, чувственные стихи Иегуды Альхаризи, а тогда уж судите сами. Средневековая эротическая поэзия на древнееврейском, безусловно, очень формализована. Она использует устоявшиеся шаблоны; некоторые из них пришли из арабского. Разумеется, ее библейские источники могут показаться чистейшей аллегорией. Но неужто еврейскому мужчине никогда не случалось прошептать (на древнееврейском) что-нибудь о «любезной лани и прекрасной серне» (Прит. 5:19) на ушко женщине, которая бы ответила ему словами «Друг мой похож на серну или на молодого оленя» (Песн. 2:9)?

Говорят, что многие фразы звучат лучше на идише и, возможно, также на ладино — но эти строки прекраснее всего звучат на древнееврейском. Если вы не имеете возможности прочесть их в оригинале, поверьте нам на слово.

Сефардские общины читали Песнь Песней в синагогах в канун субботы, а зачастую и в кругу семьи, за праздничным столом. Помните библейское сочетание «святых дней» и «священных чтений»? Сюда можно добавить еще кое-что: канун субботы — самое подходящее (и, более того, предписанное раввинами) время для наслаждения святым супружеским долгом. Песнь Песней, как вы уже знаете, — идеальный текст для этого священного обряда. Мы всё сказали!

Поэты сефардского золотого века мастерски переводили библейские фразы в эротическую плоскость. Большинство этих авторов были известны как раввины, и когда подписывались, то рядом с именем указывали «раввин», но это не мешало им сочинять изысканные непристойности. Аллегории? Отнюдь. Это была блистательная, бесстыдная, сексуальная, порой гомосексуальная поэзия о плотской любви.

Сейчас сефардским поэтам уже тысяча лет. И то, что их стихи, святые и грешные, превращаются в песни и звучат со сцены в Иерусалиме и Тель-Авиве, пройдя весь путь от синагоги до телевидения и от оперы до ночного клуба, — для неверующих нас это самое настоящее небожественное чудо. Ни больше ни меньше.

Мы считаем, что нам выпала уникальная удача родиться в эпоху современного иврита, как раз после того, как он вернулся к жизни — одним (и двумя соответственно) поколениями спустя. Статья Википедии о древнееврейском/иврите гласит: «Традиционный язык иудаизма. Современный иврит возрожден и адаптирован как разговорный и официальный язык Государства Израиль в XX веке». Вот вам история библейского масштаба, рассказанная с библейской простотой: великий язык внезапно восстал из мертвых.

Как мы уже убедились, язык вообще-то не умирал, и даже во время его долгого сна были люди, умевшие писать и даже говорить на нем. И все же его возрождение — невероятный подвиг.

Многие из древних слов подошли и