Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

Анджело Ронкалли. Кроме того, Бенедикт XIII, занявший папский престол в 1394 году после Климента VII, de facto стал антипапой только в 1724 году, когда Пьетро Франческо Орсини выбрал себе такое же имя, впрочем, как пишет Андре Дюваль в «Энциклопедии Универсалис» (Encyclopædia Universalis), он сделал это «после нескольких дней колебаний», когда не мог решить, какой порядковый номер брать: XIII или XIV[369].

Неслучайно, чтобы завершить раскол, богословы того времени разработали так называемый via concilii[370], основанный на предположении, что власть вселенского собора, понимаемого как представительство всего Божьего народа, исходит непосредственно от Христа и, следовательно, выше самого верховного понтифика. До того времени были испробованы другие пути (viae), чтобы преодолеть кризис. Историкам они известны под названиями: via cessionis[371], via compromissi[372] и via facti[373].

Последний вариант был принят обеими сторонами сразу после 20 сентября 1378 года как самое естественное и быстрое решение: одолеть противника военным путем, прочно и надежно завладеть городом Римом (или, возможно, вернуться в Авиньон), предать соперника анафеме, осудить его и бросить в тюрьму. В конце концов, так поступали всегда. Однако этот раскол был не похож на другие.

На бумаге у французского папы было больше шансов преуспеть в подобном деле, чем у соперника. Покинутый своими кардиналами, Урбан VI потерял также подавляющее большинство служащих курии, опытный и надежный штат, способный заставить работать надлежащим образом механизм управления церковью с его множеством шестеренок. Папская казна и ее хранитель, камерлего Пьер де Кро, сбежали вместе с мятежными кардиналами. Даже тиара Григория XI оказалась теперь в Фонди. А замок Святого Ангела, крепость, незаменимая для обеспечения безопасности епископа Рима, по-прежнему находилась в руках французов.

18 сентября, когда все уже было потеряно, Урбан, наконец, решил назначить своих кардиналов. Если бы он сделал это до начала лета, то создал бы проблемы мятежникам: теперь же это выглядело как капитуляция перед тем очевидным фактом, что теперь будут два папы и две курии. Однако, как уже говорилось, данная схизма отличалась от остальных. С удивлением осознав, что произошло в Вечном городе, христианские короли недолго оставались в замешательстве. В течение нескольких месяцев Европа превратилась в огромную шахматную доску, разделенную между «урбанистами» и «климентистами» по причинам, которые имели мало общего или совсем ничего общего с предполагаемой законностью одного или другого. Причины носили исключительно политический характер.

Когда одна сверхдержава занимает некую позицию, это неизбежно влияет на других участников процесса. Так, заполучив официальную поддержку короля Франции, Климент VII собрал вокруг себя всех заинтересованных в сохранении хороших отношений с Парижем. Внимательно подсчитав все издержки и выгоды, Неаполитанское королевство, родина Бартоломео Приньяно, во главе с королевой Джованной I решило поддержать Роберта Женевского, которого приняли при дворе со всеми почестями. Сторонниками Климента стали также Кастилия и Арагон, Сицилия, Кипр, Бургундия, Шотландия и герцогство Савойя. На стороне Урбана VI были Священная римская империя и Англия, исторические противники Франции, Португалия, Фландрия, монархии Северной Европы и итальянские правители.

Неизбежное военное столкновение произошло к югу от Рима, недалеко от Марино, весной 1379 года. Хотя они были более многочисленны и лучше вооружены, чем противники, бретонские наемники, верные Клименту VII, были разбиты. Но главной причиной, вынудившей Климента покинуть Италию, стало восстание народа в Неаполе, уже предубежденного против иностранного папы, а теперь еще больше враждебно настроенного по отношению к идее, что этот папа будет жить в тени Везувия. С возвращением Климента в Авиньон 20 июня 1379 года ситуация обострилась. Обмен анафемами, договоры в пользу одного или другого понтифика, разделение университетов, юристов, богословов, религиозных орденов и даже столь благочестивейших и почитаемых уже при жизни людей, как Екатерина Сиенская и Викентий Феррер[374], лишь усугубили различия и осложнили любую возможность разрешения кризиса.

На этом этапе особенно важными оказались события, касающиеся Неаполитанского королевства. Вынужденная, вопреки своему желанию, покинуть Климента VII, чтобы удовлетворить народные чаяния, королева Джованна не перестала плести интриги против Урбана VI, вплоть до того, что тайно усыновила Людовика Анжуйского, брата короля Франции Карла V. Главным последствием этого стал бы переход короны к Людовику Анжуйскому, а также династическое соединение Парижа и Неаполя в случае смерти 50-летней королевы, не оставившей наследников мужского пола. Однако на сей раз Урбана не застали врасплох. Королевство, где он родился, естественно, занимало особое место в его планах. На козни Джованны он ответил, короновав королем Неаполя Карла Дураццо, потомка второстепенной ветви французского дома, который в 1381 году отправился в Южную Италию, сместил королеву, взял ее в плен и убил, а сам занял трон. Тем временем в Авиньоне Климент VII тоже короновал своего неаполитанского короля в лице Людовика Анжуйского. Завоевательный поход на королевство, предпринятый с огромными расходами на людей и вооружение, приостановился в Пулье, где, ни победив, ни проиграв, Людовик оставался два года, поскольку Карл не решался сразиться с ним в открытом бою. Чего он ждал? То же самое, скорее всего, спрашивал из Рима и папа Урбан VI, который постоянно отправлял королю и вассалу послания с требованием объяснить задержку. В конечном счете он принял решение, которое положило начало упадку его понтификата.

В июле 1383 года разгневанный папа Урбан оставил город, чтобы отправиться в Неаполь и взять ситуацию в свои руки. Его властные требования, выраженные в грубой манере, в мгновение ока настроили против него Карла Дураццо. Тот восстал против Урбана, пытался взять его в плен и заставил скитаться по всему королевству, обещая награду любому, кто его поймает живым или мертвым. Чем более жестоким становилось преследование, тем сильнее Урбан упорствовал, тем самым ставя под удар материальное существование курии (во время осады Ночеры множество документов папской канцелярии были утеряны) и саму жизнь тех, кто ее составлял. Так продолжалось до тех пор, пока кардиналы, подобно тем, кто избрал его много лет назад, не начали задаваться вопросом, что же делать с папой, вышедшим из-под контроля, подававшим признаки неуравновешенности. Шесть кардиналов составили против Урбана заговор, но были раскрыты и подвергнуты пыткам. Они содержались в ужасающих условиях с цепями на ногах, Урбан VI возил их за собой из города в город, из одного скитания в другое, пока не прибыл в безопасную Геную в качестве гостя дожа Антониотто Адорно. Здесь, безразличный к скандалу, вызванному его поведением и глухой ко всем просьбам о милости, приходящим со всех уголков Европы, он приказал тайно казнить предателей. Из них спасся только один, благодаря просьбам короля Англии Ричарда II.

Дворец XIII века, в котором располагалась тогда курия и