Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

С началом схизмы, хотя знатоки канонического права в курии всячески ей противостояли, идея о превосходстве собора над папой вряд ли могла считаться оригинальной. Но до этого момента никто не принимал в расчет возможность, что этот вопрос может касаться одновременно двух пап. Еще до того, как Сорбонна получила свободу мысли и предложения, еще до смерти Климента VII два немецких богослова, Конрад из Гельнхаузена и Генрих из Лангенштейна, начали говорить о via concilii. Размышляя над фактом, что власть собора исходит непосредственно от Иисуса Христа, а не его викария на земле, они отмечали, что норма, согласно которой последний мог созывать и председательствовать на соборе, относится к обычным случаям. Следовательно, нарушить букву закона не означало нарушить его суть, а только привести в соответствие с нормами чрезвычайной и непредсказуемой реальности фактов. Именно поэтому, заключали они, собор должен созываться фигурой, подчиняющейся понтифику, и обладать властью, чтобы решить, какой из двух претендентов законный.

Когда Гельнхаузен и Лангенштейн писали свои произведения, то даже не представляли, что раскол, начавшийся с двойного избрания 1378 года, заставит померкнуть все прочие предыдущие расколы. И никто не мог этого вообразить. После бесценных лет, потраченных на поиск настоящего папы (включая масштабные, но бесполезные публичные «процессы», как мы помним), начался так называемый второй этап схизмы[383], включающий в себя попытки объединиться. И тот же самый собор, отказавшись от своих функций судебного органа между двумя претендентами на понтификат, стал представительством всего христианского мира, объединившегося в признании общей веры в Христа и в заботе о нуждах церкви.

Жан Жерсон, один из самых блестящих умов своего времени, молодой канцлер Парижского университета, изначально убежденный сторонник Бенедикта XIII, к концу XIV века заложил теоретическую основу для совершения подобного обновления. Жерсон утверждал, что, в сущности, папа не является постоянной величиной: он ошибается, умирает, даже отрекается (как Целестин V), но при этом союз Христа с церковью это никак не затрагивает. Следовательно, добрых христиан должен больше заботить не выбор, какому из двух пап подчиняться, потому что спасение их души не зависит от этого, а тот факт, насколько они остаются верными единому мистическому Телу Христа, его Церкви, которая существует и физически явлена в соборе, совершенном хранителе истины. Кто может созвать его при отсутствии земного викария Христа? У великого юриста из Падуи и будущего кардинала при Иоанне XXIII Франческо Дзабареллы не было насчет этого никаких сомнений. Схизма создала условия «почти вакантного» престола, следовательно, право созыва принадлежит тому, кто обладает властью, пока нет папы — кардиналам. А в случае их отказа по преимуществу приходит черед defensor Ecclesiae, то есть императора.

Таково было положение вещей, когда восемь кардиналов Григория XII и шесть Бенедикта XIII, поклявшись не подчиняться больше своих владыкам, начали переговоры. Первоначальная идея была созвать два отдельных собора, которые, определив ответственность и вину каждого из понтификов, собрались бы вместе, чтобы постановить об объединении подчинений. Лежащая в основе этого идея гласила, что не существует двух церквей, двух коллегий кардиналов и двух церковных иерархий — одна из которых раскольническая, другая законная, — а есть только два папы, и оба — схизматики[384], потому что, как учил в том числе и Жерсон, народ Божий всегда непрестанно один и един.

После долгих недель консультаций и обменов юридическими мнениями, в которые был вовлечен прежде всего Болонский университет, пришли к выводу, что это единение можно осуществить сразу же. И сразу же, без промежуточных этапов, эти два собора могут стать одним и созвать его нужно как можно раньше. Через 30 лет после начала схизмы показался путь к возвращению единства.

Третий папа

Однако даже собор, торжественно открывшийся в Пизе 25 марта 1409 года, не привел к объединению церкви.

В течение двух месяцев почти 500 епископов, аббатов, патриархов, представителей религиозных орденов, богословов и юристов из самых значимых университетов в присутствии представителей почти всех христианских королевств обсуждали, как выйти из кризиса. Рассматривали позиции двух понтификов, выслушивали не менее 80 свидетелей и 5 июня вынесли свой вердикт. Педро де Лу́на и Анджело Коррер являлись клятвопреступниками и схизматиками, а, следовательно, также и еретиками, потому что противились догмату о единстве церкви. Каноническое право уже давно предусматривало возможность лишения папского престола того, кто окажется плохим хранителем имущества церкви, но соборные отцы пошли по более традиционной и надежной дороге: однажды признанные еретиками, папы утрачивали полномочия ipso facto[385]. Кроме того, против них было выпущено постановление о низложении[386].

Теперь престол пустовал. Церковь нуждалась в новом главе, которого нашла в лице Александра V, кардинала Петра Филарга, уважаемого преподавателя греческого богословия, принадлежавшего к когорте, отколовшейся от Григория XII. Ликование, прокатившееся от Парижа до Лондона, однако, не перечеркнуло то, что вскоре стало понятно: два «еретика», твердо уверенных в своей правоте, вовсе не намеревались признавать постановление собора в Пизе. Хотя у обоих был довольно жалкий вид, но все же сохранялась верная паства, готовая следовать за ними. Цель объединить христианский мир под руководством единого пастыря оставалась недостижимой.

Появление третьего «пизанского» подчинения наряду с уже существующими «римским» и «авиньонским», его краткий срок и более чем бесславный финал способствовали созданию очень живучего предубеждения против собора 1409 года. Исключенное из числа канонических соборов как раз из-за провального окончания (он потерпел неудачу из-за того, что потерпел неудачу)[387], собрание в Пизе всегда описывалось как утопическое и необдуманное. Но это суждение вынесено постфактум. Чтобы понять, как на самом деле происходили события, нужно попробовать вернуться назад в то время и пространство, в котором действовали эти люди и где разворачивались события, участниками которых они были.

Низложение двух пап на соборе стало беспрецедентным событием в истории церкви. Даже если вернуться во времена, когда преемники Петра назначались и смещались императором, невозможно найти пример, к которому можно было бы обратиться. Добавим еще, что почти 150 лет церковь не созывала вселенских соборов. Это объясняет, почему все, от писем о созыве до критериев представительства и голосования, протоколов и формальных процедур вынесения недоверия, потребовалось создавать с нуля. И, как следует из переписки кардиналов и запросов о юридических заключениях в ответ на различные законно возникающие сомнения, это происходило в атмосфере провиденциальной веры в Иисуса Христа, который всегда трудится на благо своей Церкви, и одновременно великого человеческого страха сделать неверный шаг. Да еще какой шаг!

Годы спустя на Констанцском соборе,