Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

Сорбонна вступает в бой

Понтификаты Урбана VI и Климента VII были полностью посвящены попыткам завершить раскол посредством уничтожения противника. Поэтому, когда в 1389 году Бартоломео Приньяно умер, в Авиньоне торжествовали. Но недолго. Очень скоро до них дошла новость, что у антипапы появился преемник.

Неаполитанский кардинал Пьетро Томачелли под именем Бонифаций IX унаследовал полностью разрушенное Папское государство, с частью территорий, открыто перешедших на сторону врага, уменьшенным аппаратом курии, пропавшим архивом, сокращенными до минимума финансами. Намереваясь починить все то, что сломал Урбан, Бонифаций сразу же решил укрепить отношения с Неаполитанским королевством и итальянскими государствами и привести в порядок Рим, в том числе благодаря Святому году, объявленному в 1390 году, который действительно принес некоторый доход в папскую казну. Но не было предпринято ничего особенного, чтобы тем или иным способом преодолеть разрыв, произошедший в 1378 году, до тех пор, пока в 1394 году в Авиньоне внезапно не столкнулись с проблемой преемника Климента VII.

Избрание Педро де Лу́на, Бенедикта XIII, было столь же быстрым, как и Климента VII, но сопровождалось ультиматумом, за который сначала проголосовал конклав, обязавшим избранного испробовать любые средства, в том числе отречение, чтобы завершить действующий раскол. Сразу же после провозглашения новый понтифик подтвердил свои обязательства. И действительно, что-то изменилось, но не по его инициативе.

В начале схизмы присутствие на Святом престоле француза, родственника французских королей, Роберта Женевского, Климента VII, не позволило знатокам канонического права и богословам из престижного Парижского университета озвучивать сомнения или даже задаваться вопросами о законности одного или другого понтифика. Позиция королевства могла быть только одна. И она должна была быть неоспоримой: настоящий папа — Климент VII. Однако теперь, по прошествии 16 лет со злополучного 1378 года, папский престол занимает Педро де Лу́на, арагонец, связанный клятвой сделать все, чтобы залечить раскол в церкви. В общем, обстоятельства стали благоприятными для рассмотрения меморандума, который составили в Сорбонне еще до смерти Климента VII, о возможных путях выхода из кризиса. Было предложено три варианта: via compromissi, то есть арбитраж с судьями, избранными двумя соперниками; via concilii, объективно трудный из-за отсутствия признанной власти, которая созвала бы собрание; и via cessionis. Через несколько месяцев, в феврале, генеральная ассамблея французского духовенства, созванная Карлом VI, провозгласила via cessionis. Делегации под руководством брата государя герцога Людовика Орлеанского было поручено сообщить это в Авиньон.

Однако если обстановка была неподходящей для компромисса или собора, то тем более еще не пришло время ожидать отречения двух пап. Бенедикт XIII, честнейший человек и ценный знаток канонического права, хотя и подтвердил клятву, совершенную до и после конклава, отстаивал, что, будучи викарием Христа, только он мог знать, когда наступит и вообще наступит ли время сойти ему с трона. К тому же Бонифаций IX в Риме не только никогда не обсуждал со своими кардиналами, но даже и не рассматривал такую возможность. В общем, первая попытка урегулирования кризиса без использования насилия закончилась ничем. В следующем году ситуация не улучшилась, когда по окончании нового и более многочисленного собрания французского духовенства, уполномоченного решить, как претворить в жизнь via cessionis, оказалось, что мешки, в которых были собраны все предложения… исчезли. Позже выяснилось, что приказ исходил не от кого иного, как от самого брата короля герцога Орлеанского, который тем временем стал троянским конем Бенедикта XIII при французском дворе.

Что-то начало меняться только в 1398 году, когда Карлу VI удалось привлечь Англию к участию в via cessionis. Это был политически значимый шаг, поскольку сочетал возможность перемирия в Столетней войне с общим желанием положить конец схизме, разделившей христианский мир, где Ричард II выступал в качестве поборника подчинения Риму. Сложно доказать, что английский монарх, сражавшийся с внутренней оппозицией, которая вскоре привела к окончанию его правления, действительно желал пуститься в moral suasion[376], чтобы побудить Бонифация IX отступить. Но факт состоит в том, что посольство, отправленное в Рим, с треском провалилось. И еще раз доказало, что отречение относится только к Бенедикту XIII.

На ассамблее, прошедшей в Париже 28 июля, французское духовенство приняло решение, которое, в отличие от предыдущих, не просило арагонца что-либо предпринять, а только увещевало его согласиться с одним революционным событием. Франция больше не признавала его верховным понтификом. Но это не означало, что Франция считала законным его противника. Такова была реализация на практике теорий, о которых изощренные юридические и богословские умы Парижского университета давно уже писали и проповедовали: папа, который не собирался отречься для bonum Ecclesiae[377], — схизматик и еретик, он заслуживает, чтобы его лишили всего имущества, а если потребуется, и жизни.

Великий юрист и патриарх Александрии Симон де Крамо определил это как «незаконное присвоение подчинения». Последствия этого шага были не только моральными и духовными, но и материальными, поскольку из французского королевства перестали поступать церковные налоги. В результате, испугавшись того, что курия не перенесет такого положения вещей, около 15 кардиналов, то есть почти все, за исключением трех-четырех, покинули Бенедикта XIII, который, запертый в своем дворце, выдерживал осаду, продолжавшуюся до 1399 года, когда он согласился жить практически под домашним арестом.

Подобная ситуация продолжалась четыре года, пока арагонский флот не освободил Бенедикта, увезя из Авиньона и отдав под защиту Людовика II Анжуйского, сына первого Людовика, неудачливого кандидата на титул неаполитанского короля, умершего за 20 лет до того. Этот Людовик, двоюродный брат короля, поддерживал Бенедикта XIII, как и его дядя герцог Орлеанский: настоящее «авиньонское лобби» в сердце французской монархии. Лобби, которое, работая бок о бок с Карлом VI и пользуясь великими дипломатическими способностями самого папы Лу́на, позволило последнему снова наладить отношения не только с иберийскими королевствами, но и с Парижем, вновь подчинившимся в 1403 году.

Вскоре после этого в Риме умер Бонифаций IX.

Однако на этот раз римский конклав, как и авиньонский, избравший Педро де Лу́на, начался с клятвы кардиналов сделать все возможное, в том числе отречься, если это понадобится, чтобы добиться единства церкви. С политической точки зрения новый папа Иннокентий VII, уроженец Абруццо Козимо Мильорати, стартовал из менее выгодного положения, чем арагонец, чьи позиции при европейских дворах существенно укрепились после возвращения заблудшей французской овцы. Иннокентия среди прочих поддерживало Неаполитанское королевство. Но в Италии даже некоторые города севера, как Генуя и вся современная Лигурия до Пизы, были сторонниками Бенедикта, который в 1405 году (по требованию короны)