Холодная война и защита гостайны. 1946–1953 гг. - Геннадий Александрович Куренков

цензора Котова начальнику 4-й отдела Главлита В.Я. Каменскому 21 января 1947 года по поводу издания «Недра Арктики» Главсевморпути отмечалось, что вопросы о разведке на нефть в Арктике в нашей печати описаны и перечнем не запрещаются. Раздел перечня запрещает давать сведения о ледовом рельефе, данные о строительстве портов… аэродромов, ангаров, сведения о движении судов и пр. Параграф 130 запрещает показывать в открытой печати бензо– и нефтехранилища, запасы горючего. Параграф 223 перечня запрещает показывать геологические запасы нефти в недрах земли. Поэтому, по мнению цензора, учитывая современную обстановку и значение СМИ, нецелесообразно ставить вопрос о пересмотре 129, 130, 131 параграфов перечня в сторону расширения запрещения в области экономики и освоения Арктики. Далее он отмечает, учитывая, что Нордвик-Хатангский район лежит недалеко от главной трассы Севморпути и появление интереса со стороны США ко всем вопросам освоения Арктики (выделено мной. – Авт.), появляется вопрос о целесообразности руководства лишь перечнем. В частности, появляется вопрос, следует ли показывать в открытой печати место предполагаемого строительства нефтеперегонного завода в порту Тикси и ряд данных о ходе разведки нефтяных месторождений в Арктике[462]. Как видно, возникающие новые и конкретные вопросы цензорами поднимались перед руководством, анализировались, и принимались соответствующие решения. Так, 30 октября 1946 года Мурманскому обллиту было предписано впредь до особого разрешения Главлита никаких материалов в открытой печати о возобновлении угледобычи на Шпицбергене не публиковать[463].

Некоторые вопросы требовали совместного решения ведомств. Так, в апреле 1947 года с МИДом решался вопрос о запрещении опубликовывать какие-либо сообщения по поводу выхода советских зверобоев в Белое и Баренцево моря и о работе советских зверобойных экспедиций в этих морях[464].

Возникало много вопросов с МВД СССР по сведениям о Дальстрое. Так, в июне 1947 года МВД СССР отмечало, что на радио и в печати имеются случаи разглашения деятельности Дальстроя и природных богатств закрытого района (Колыма). МВД просило усилить контроль за сохранением государственной тайны в печати и радиовещании по вопросам деятельности Дальстроя МВД[465]. Уполномоченный СМ СССР, в свою очередь, отвечал по этому вопросу, что имеются сведения общего характера, не запрещённые к опубликованию действующими утвержденными документами по цензуре, и просил сообщить, какие сведения конкретно, по видению МВД СССР, следует запретить к опубликованию по Дальстрою и другим районам деятельности МВД СССР, и после этого будут даны соответствующие указания органам цензуры[466]. В результате в сентябре 1947 года, к перечню, к параграфам 129–131, были приняты соответствующие дополнения, по которым запрещалось опубликовывать в открытой печати без специального на то разрешения в каждом отдельном случае Главлита СССР: «1. Какие-либо материалы, по которым можно установить масштабы и характер работ по освоению Арктических районов Советского Севера. 2. По строительству предприятий металлургической и нефтяной промышленности. 3. Изыскания. 4. О мерах борьбы с мерзлотой. 5. Изыскания и исследования по строительству дорог и железнодорожных. 6. О запасах угля и жидкого топлива. 7. Аэронавигация в Арктике. 8. Работ Горно-геологического управления и Арктического НИИ Главсевморпути и его экспедиций»[467].

Также было снято с публикации строительство крупного канала, соединяющего Восточно-Сибирское море с Охотским через реку Колыму, работа сталеплавильного завода за полярным кругом на Колыме, открытие нового мощного нефтеносного района промышленного значения в Якутии[468].

Не только в МВД, но вопрос обеспечения секретности информации вообще по Арктике, и особенно для Главсевморпути, вылился в серьезные организационные практические шаги, так как в этом ведомстве и его структурах во время проверок были выявлены довольно значительные нарушения. Это привело к серьезным разбирательствам, увольнениям и даже суду чести. И неизвестно, было ли возбуждено уголовное дело. Вопрос о Главсевморпути рассматривался на Совете Министров, в результате чего вышло секретное постановление СМ СССР № 3293–1072с от 19 сентября 1947 года «О разглашении военной тайны в организациях Главсевморпути при СМ СССР». После этого, 29 сентября 1947 года, была проведена Коллегия Главсевморпути, на которой присутствовало 95 человек, в т. ч. 30 ученых и научных работников Арктического института и его московского филиала. На коллегии было решено привлечь к суду чести директора Арктического института В.Х. Буйницкого и директора Московского филиала Арктического института А.Б. Марголина за «антигосударственные и антипатриотичные поступки». Буйницкий был отстранен от должности директора Арктического института, и перед ЦК ВКП(б) поставлен вопрос о его освобождении. Марголин также снят с должности директора филиала. Были пересмотрены составы Ученых советов Арктического института и его филиала. Из них были выведены лица «за низкопоклонство перед иностранщиной и раболепство и допустивших разглашение государственной тайны». Приказом Главсевморпути от 27 сентября 1947 года Буйницкий и Марголин были освобождены от занимаемых должностей. На последовавшем затем суде чести 15 и 16 октября 1947 года присутствовало 500 человек, из них – 50 человек из Ленинграда. Присутствовали также представители Управления кадров ЦК ВКП(б), Управления делами СМ СССР, МК ВКП(б), ВЦСПС, военно-морской прокуратуры, Министерства госконтроля, ВМФ и др. ведомств и учреждений. На суде чести выступило 9 человек. Буйницкому был объявлен общественный выговор, Марголину – общественное порицание.

Спецкомиссией (созданной для этой цели) были разработаны мероприятия по установлению строгого режима в части соблюдения государственной тайны, а также при опубликовании научных работ и их отправке за границу. Принято решение, что научные работы должны просматриваться издательством Главсевморпути с целью определения степени секретности каждой из них. Ранее вышедшие труды Горного и Геологического управления Арктического института были изъяты из торговой сети и впредь должны печататься с грифом «секретно»[469].

На данный момент трудно сказать, насколько в этом случае дело было связано с проводимой внутриполитической линией, а насколько с реальным разглашением государственной тайны, но факт остается фактом. Видимо, обвинения в «низкопоклонстве перед иностранщиной и раболепство» отнесем к политике, но были и реальные нарушения, приведшие к разглашению государственной тайны.

После этого, 30 сентября 1947 года, последовал приказ начальника Главсевморпути при СМ СССР А.А. Афанасьева № 330 «О запрещении опубликовать в открытой печати и передавать по радио сведения, составляющие государственную тайну», в котором отмечалось, что на основании циркулярного письма уполномоченного СМ СССР от 18 сентября 1947 года за № 37/3050с (конспективно близко к тексту): «Запретить опубликовывать в открытой печати и передавать по радио:

а) Какие-либо материалы, по которым можно было установить масштабы и характер работ по освоению арктических районов советского Севера.

б) Все сведения о размещении и строительстве предприятий черной, цветной металлургии, нефтяной и перерабатывающей промышленности, синтетических горючих материалов.

в) Сведения об исследованиях в научных и промышленных целях, геологических разведок.

г) Изысканиях и строительстве железных и автодорог.

д) Все сведения о борьбе с вечной мерзлотой, технических приспособлениях…

ж) Сведения о запасах жидкого топлива и угля для нужд снабжения баз и портов.

з) Сведения по аэронавигации в Арктике.

и) Направления и