За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

мир с Германией, подпитывавший «левую»{739}, по выражению самого Владимира Ильича, оппозицию в большевистской партии – «левых коммунистов», с другой – временный тактический союз большевиков с левыми эсерами. После демонстративного выхода левых эсеров из Совнаркома Ленин воспользовался демаршем ПЛСР для выдавливания, вопреки протестам, отдельных левых эсеров из коллегий наркоматов{740}.

В. И. Ленин, вынужденный сделать вопрос о Бресте вотумом доверия к себе как главе правительства, старательно перекладывал все переговоры с ПЛСР и ее лидерами на Я. М. Свердлова. Весьма характерна ленинская записка вождю левых эсеров М. А. Спиридоновой, написанная 21 марта 1918 г.: «Если можно, поговорите со Свердловым (он имеет поручение к Вам от нашего ЦК) [… ] Если абсолютно нельзя его, а надо именно меня, позвоните мне [… ] в 3½ часа»{741}. С одной стороны, Ленину приходилось тратить минимум своего времени на переговоры с левыми эсерами, с другой – в отличие от Свердлова, он фактически лишал себя ценной информации о внутриполитической ситуации.

Левые эсеры после выхода из ленинского правительства развернули активную работу во ВЦИК и прежде всего в его Крестьянской секции, которая и после IV Всероссийского съезда Советов оставалась под контролем М. А. Спиридоновой и ее товарищей по ПЛСР.

Повседневная деятельность Крестьянской секции ВЦИК в первой половине 1918 г. заключалась в отправке литературы в деревню, организации курсов агитаторов для проведения социализации земли, установлении связей ВЦИК с крестьянскими массами. На заседаниях секции разбирались вопросы о конфликтах и злоупотреблениях служебным положением в местных советах. Руководство секции могло направить своих представителей для расследования нарушений на месте. М. А. Спиридонова как председатель секции «…не только отстаивала сугубо партийные интересы левых эсеров, но и стремилась обеспечить социализацию земли»{742}.

М. А. Спиридоновой удавалось сохранять независимость Крестьянской секции ВЦИК от руководства большевистской партии, и в том числе от председателя ВЦИК Я. М. Свердлова, однако в марте 1918 г. Ленин со товарищи (а распределение скудных финансовых «потоков» в РСФСР находилось в исключительной компетенции Совнаркома) урезали финансирование Крестьянской секции ВЦИК, и М. А. Спиридоновой приходилось, по ее чуть более позднему, сделанному в апреле, признанию, «…пускать в ход скандалы»{743}. Удивляться данному обстоятельству не приходится, поскольку Спиридонова со товарищи фактически использовали Крестьянскую секцию ВЦИК для агитации против Брестского мира, а значит и против политики ленинского Совнаркома. Как отметила позднее в брошюре «Послеоктябрьские ошибки» А. А. Измайлович, в ответ на «…настойчивые просьбы всей деревенской России Крестьянская секция ВЦИК (в большинстве состоявшая из левых эсеров) переиздала договор в количестве 20 тыс. экземпляров. Народ должен был знать во всех подробностях тяжесть ярма, взваленного им на себя, а между тем он ничего не знал, кроме того, что мирный договор подписал во имя “передышки”»{744}.

В новых условиях Б. Д. Камков считал, что перед ПЛСР необходимо поставить следующую задачу – «разлагающей проповеди усталости, бессилья, беспомощности, проповеди неизбежности соглашения с германской буржуазией противопоставить революционную идею восстания и вооруженного сопротивления домогательствам иностранной буржуазии»{745}. Таким образом, ближайшей задачей ПЛСР основателем этой партии ставился срыв Брестского мира, при том что сам Камков признавал, что «сегодняшний день не за нас»{746}: «…психология усталости и апатии, питаемая экономической разрухой, достаточно подготовила почву для сдачи основных позиций революции и принятия по объективным своим результатам реакционной (! – С.В.) теории “передышки”»{747}. Главным реакционером Б. Д. Камков обозвал В. И. Ленина. Б. Д. Камков был уверен, что «завтрашний день будет за нас, поскольку революция жива, поскольку из формы советского строя не будет извлечено всё его социальное содержание»{748}. В заключение своей тирады Камков указал своим товарищам по партии: «…доподлинный мир можно купить лишь кровавой войной против национальной и международной буржуазии»{749}.

Под давлением «снизу» левоэсеровский ЦК как руководящий орган партии, переставшей в марте 1918 г. являться второй «правительственной» (как тогда говорили), принял, в соответствии с «предсказанием» на съезде их партии И. З. Штейнберга, постановление о начале подпольной работы на оккупированной немцами территории Украины. В. Е. Трутовский показал в 1937 г.: «Как только началось наступление немцев на Украину, было созвано особо засекреченное заседание ЦК ПЛСР (кажется, в марте 1918 г., еще до отъезда Натансона за границу), на котором был поставлен вопрос о возобновлении террористической деятельности в виде “интернационального террора”. На этом заседании, насколько [я] могу припомнить, присутствовали Натансон, Спиридонова, Прошьян, Фишман, я, Колегаев, Измайлович. Было решено приступить к подготовке террористических актов против Вильгельма II и Гинденбурга, послав для согласования этого вопроса со спартаковцами Г. Смолянского (последние годы работал в Профинтерне)»{750}.

По свидетельству В. Е. Трутовского, «…на апрельском Совете партии основная линия партии окончательно определилась как линия срыва Бреста, противодействия политике расслоения крестьянства и поддержки коммунистов только “постольку поскольку”, т. е. в отдельных случаях. На апрельском Совете [П]ЛСР в 1918 г. опять было устроено закрытое заседание для особо проверенных членов Совета, на котором присутствовал и я. На этом заседании Спиридонова сделала доклад об установке на применение интернационального террора»{751}.

На закрытом заседании II съезда ПЛСР, которое состоялось 25 апреля, был обсужден доклад «Об организации интернационального террора против империалистов»{752}. Как рассказывал впоследствии (1921) В. А. Карелин, террор было решено направить против виднейших представителей обеих враждовавших между собой империалистических коалиций, а именно – против Вильсона, Ллойд Джорджа, Клемансо и Вильгельма II{753}.

Из средств ЦК ПЛСР, которые удалось пополнить благодаря издательской деятельности, выделили «…специальный “секретно-оперативный” фонд, не проходивший по общей финансовой отчетности ЦК»{754}. В. Е. Трутовскому как докладчику в Финансовой комиссии Совета партии от ЦК ПЛСР, по его свидетельству, «…пришлось выдержать большую борьбу против Самохвалова и других членов Ревизионной комиссии, чтобы отстоять “скрытые фонды”, предназначенные для сугубо конспиративных целей»{755}. По свидетельству Владимира Евгеньевича, на основании постановлений Совета партии левые эсеры развернули работу по срыву Брестского мира: «Прежде всего предполагалось приурочить какой-нибудь центрального значения террористический акт к назначенному на начало июля Всероссийскому съезду Советов. Одновременно должно было вспыхнуть в оккупированных немцами областях массовое восстание, главным образом опирающееся на крестьянские партизанские отряды»{756}. В. Е. Трутовский утверждал, что первоначально посланник Германии в Советской России даже не рассматривался «…в качестве основного объекта террористического акта»{757}. Несмотря на то что Вильгельм фон Мирбах был одним из вдохновителей и составителем секретных планов германской экспансии на Восток, а некоторые его ближайшие сотрудники (такие, как руководитель пресс-бюро посольства Э. Штадтлер) стояли у истоков праворадикального движения{758}, В. Е. Трутовский, по всей видимости, был искренен, поскольку в качестве первоочередного объекта теракта, скорее всего, намечался прусский генерал-фельдмаршал Герман Эмиль Готтфрид фон Эйхгорн. Назначенный 31 марта 1918 г. главнокомандующим группы армий «Киев», Герман фон Эйхгорн, по свидетельству Макса фон Гофмана, действовал весьма «энергично»{759}, хотя