За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

Положение ПЛСР осложнилось тем фактом, что именно в то время, когда левые эсеры развернули на оккупированной Украине активную деятельность, направленную на срыв Брестского мира, были похоронены их переговоры с левыми коммунистами.

Глава 3

«Арестовать Совет народных комиссаров с т. Лениным во главе».

Переговоры левых эсеров с левыми коммунистами

На сталинском процессе по делу «Антисоветского правотроцкистского блока» (1938) вовсю муссировались слухи о переговорах левых коммунистов с левыми эсерами, начатых после того, как В. И. Ленин, угрожая отставкой, стал настаивать на необходимости принятия германских условий.

В. В. Осинский, в частности, показал в качестве «свидетеля», что Варвара Николаевна Яковлева и Николай Иванович Бухарин рассказали ему в 1918 г. о планах левых коммунистов вступить в переговоры с левыми эсерами. Валериан Валерианович уточнил: «…переговоры должны были вести, с одной стороны, Стуков и Бухарин, а с другой – “левые” эсеры Камков, Карелин и Прошьян»{762}. Целью переговоров, вопреки сделанным под чекистским давлением заявлениям В. В. Осинского, явно не ставилось «уничтожение Ленина, Сталина и Свердлова», тем более что И. В. Сталин не играл в столичных событиях весны 1918 г. сколь-нибудь важной роли, однако речь действительно могла идти о временной изоляции В. И. Ленина для срыва Брестского мира.

В. Н. Яковлева заявила на процессе 1938 г.: «…Бухарин сообщил, что переговоры состоялись, что они вели эти переговоры с Камковым, Карелиным и Прошьяном, что “левые” эсеры согласились на совместное с “левыми коммунистами” формирование правительства, намекнули на то, что у них имеется уже конкретно разработанный план захвата власти и ареста правительства и что они выставляют определенные условия, чтобы “левые коммунисты” приняли участие в организационной подготовке захвата власти и смены правительства. Бухарин предложил дать “левым” эсерам принципиальное согласие на такое участие в организационной подготовке и повести на этой основе переговоры с ними дальше. Совещание присоединилось к точке зрения Бухарина и высказалось за то, чтобы переговоры вести дальше на указанной основе. Через несколько дней после этого совещания состоялась Московская областная конференция, и на ней “левые коммунисты” снова были совершенно разбиты, областное бюро было распущено и “левые коммунисты” потеряли организационную силу, организационную базу и вообще перестали представлять из себя какую-либо организационную силу»{763}. Данные переговоры состоялись, судя по заявлению Варвары Николаевны, 4–5 марта 1918 г. или чуть позднее. Впрочем, по убеждению К. В. Гусева, первый раунд неформальных переговоров левых эсеров с вождем «левых коммунистов» Н. И. Бухариным состоялся во время заседания ВЦИК в ночь на 24 февраля 1918 г.{764}. В любом случае всё это было до ратификации Брестского мира.

Что важно? «Хозяин» партийно-государственного механизма СССР, ставя в тридцатые годы задачу чекистам, обратил внимание на события 1918 г. отнюдь не впервые. 15 декабря 1923 г. главная партийная газета «Правда» выпустила статью И. В. Сталина, в которой генеральный секретарь ЦК РКП(б) писал: «Известно, например, что левые коммунисты, составлявшие тогда отдельную фракцию, дошли до такого ожесточения, что серьезно поговаривали о смене существовавшего тогда Совнаркома новым Совнаркомом из новых людей, входивших в состав фракции левых коммунистов. Часть нынешних оппозиционеров – тт. Преображенский, Пятаков, Стуков и др. – входила в состав фракции левых коммунистов». Сталин, будучи человеком крайне осторожным, осмелился бросить такое обвинение Бухарину со товарищи, поскольку в его распоряжении уже имелся текст выступления Г. Е. Зиновьева от 11 декабря 1923 г., в котором заявлялось: «Бухарин на днях рассказал на собрании Краснопресненского района то, что должно стать известным всей партии, ибо это факт гигантского исторического значения. Описав период нашей внутренней борьбы, в связи с Брестским миром, т. Бухарин сообщает, что в ту пору к ним, к фракции “левых” коммунистов, левые эсеры [… ] обратились с официальным предложением не больше и не меньше как о том, чтобы арестовать Совет народных комиссаров с т. Лениным во главе. А в кругах “левых” коммунистов серьезно обсуждался вопрос о новом составе Совета народных комиссаров, причем председателем имели в виду назначить т. Пятакова. Это, товарищи, не анекдот: фракционная борьба внутри нашей партии была доведена до того, что левые эсеры, эти взбесившиеся мелкие буржуа, могли с известной надеждой на успех обращаться к части нашей партии с такими предложениями [… ]. Наши товарищи “левые” коммунисты, как рассказывает т. Бухарин, отвергли предложение левых эсеров с негодованием. Однако своему Центральному комитету “левые” коммунисты об этом тогда не сообщили, и партия узнает об этом немаловажном факте только теперь, шесть лет спустя»{765}. Речь Григория Зиновьева вдогонку за сталинскими обвинениями опубликовала «Правда» 16 декабря{766}.

Здесь мы должны проанализировать еще два источника. Первый – с источниковедческой точки зрения крайне сомнительное свидетельство одного из реабилитированных после смерти И. В. Сталина, пересказанное в воспоминаниях бывшим заместителем директора Института истории партии при МК и МГК КПСС Анатолием Николаевичем Пономаревым, о фрагменте одного из выступлений в двадцатые годы Бухарина – о непростых думах Николая Ивановича года тысяча девятьсот восемнадцатого. Второй, источник значительно более объективный, представляет собой официальное заявление бывших товарищей Бухарина по левокоммунистической фракции о реальных переговорах 1918 г., направленное в Комиссию по истории партии (Истпарт), а в копии – в высший большевистский и высший партийно-контрольный органы, а также в главную партийную газету.

Мы начинаем, вопреки хронологии, с первого источника, поскольку, если дошедшее до нас из третьих рук свидетельство соответствует действительности, то следует признать, что оно дает информацию именно о настрое вождя левых коммунистов и отношении Н. И. Бухарина к В. И. Ленину в период серьезного кризиса в РКП(б) 1918 г. А. Н. Пономарев вспоминал, что в Институт истории партии при МК и МГК КПСС «стали часто приходить ветераны партии, в том числе и реабилитированные после XX съезда КПСС»{767}. «Общение с ними, – констатировал Анатолий Николаевич, – дало мне очень многое»{768}. Так, «один из собеседников» А. Н. Пономарева «поделился впечатлениями о выступлении Н. И. Бухарина в 1927 г. перед московским партийным активом. Критикуя Льва Троцкого за активные нападки на линию партии, Николай Иванович подчеркивал, что зацикленность на оппозиционности может вести к весьма активным, даже враждебным акциям. “Я, например (а мой кабинет находился рядом с ленинским), – вспоминал Бухарин, – во время Бреста считал, что Владимир Ильич губит революцию, и временами буквально тянулся за браунингом в кармане, готовый на всё”»{769}. А. Н. Пономарев, «пораженный»{770} этим рассказом, нашел стенограмму выступления Н. И. Бухарина и прочитал ее: «Суть выступления Бухарина изложена верно, но о том, что он готов был тогда даже на покушение, – ни слова»{771}. Историк позвонил партийному ветерану, поделился «своими впечатлениями о прочитанном и