За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

Отнюдь: 3 декабря 1919 г. член Рязанского губернского комитета РКП(б) Шабунин (по другим данным – Шабулин{781}) заявил относительно распоряжения наркома продовольствия РСФСР Н. П. Брюханова «арестовать уездный исполком» за изъятие хлеба: «Арестовать исполком – значит убить его политически. Предписание арестовать на одни сутки – это всё равно, что маленького поставить в угол носом. На следующий день уездный исполком должен сложить свои полномочия и уйти»{782}. Что уж говорить о Совете Народных Комиссаров и его председателе!

Однако в 1938 г. по данному сюжету высказался на процессе Бухарина и его товарищей в качестве «свидетеля» Б. Д. Камков, и надо признать, что Борис Давидович дал куда более объективные показания, чем Валериан Валерианович: «…в 1924 г., когда я прочитал в печати об этом инциденте, где моя фамилия упоминалась и мне придавалась инициатива, довольно неприятная инициатива об аресте Ленина, я уже тогда не понял, из каких это мотивов дело так изображено, есть ли это простая ошибка памяти или этим преследуются какие-нибудь политические задачи, мне не могущие быть известными в то время, потому что я находился в ссылке в Челябинске и был оторван от политической жизни и не мог знать тех мотивов, которые руководили Николаем Ивановичем Бухариным, когда он это дело так изобразил. [… ] я твердо стою на своей позиции и не ошибаюсь, что предложение об аресте Ленина было сделано Бухариным. Я, конечно, не отвечаю за отдельные слова (двадцать лет нас отделяют), но за суть этого диалога, как он был тогда, я отвечаю, я настаиваю, что это было как раз высказано Бухариным, а не мною»{783}.

При этом в ходе следствия Б. Д. Камков показал: «Бухарин мне заявил: борьба у нас в партии против позиции Ленина по вопросу о Брестском мире принимает острые формы, в наших рядах дебатируется вопрос о создании нового правительства из “левых” эсеров и “левых коммунистов”. При этом Бухарин назвал Пятакова как возможного кандидата в руководители нового правительства и заявил, что смена правительства мыслится путем ареста его состава во главе с Лениным»{784}.

Раскрутив по заданию И. В. Сталина данный сюжет в 1918 г., сотрудники НКВД СССР убедили В. В. Осинского дать показания о том, что «мятеж “левых” эсеров был проведен в осуществление плана, намеченного нами – “левыми коммунистами”, но он был подавлен. Этот мятеж был как раз одним из результатов проведения в жизнь тех установок, которые были приняты “левыми коммунистами” еще в конце февраля 1918 года. Дальнейшим результатом установок блока [… ] состоящего из “левых” эсеров, “левых коммунистов”, зиновьевцев, троцкистов [… ]. В планы этого блока входил прежде всего захват власти»{785}. При всей абсурдности «свидетельских показаний» В. В. Осинского о «зиновьевцах» и о том, что одной из задач сговора левых эсеров с левыми коммунистами ставилось физическое устранение В. И. Ленина, И. В. Сталина и Я. М. Свердлова, переговоры левых коммунистов как минимум с левыми эсерами (а не исключено, что действительно и с Л. Д. Троцким, который предстает «верным ленинцем» только в собственных поздних сочинениях да в изображениях отдельных современных борцов со здравым смыслом) ранней весной 1918 г. – абсолютный факт.

28 апреля 1918 г., в «Знамени труда» левый эсер В. М. Левин счел нужным «более подробно» ознакомить читателей Центрального органа ПЛСР «…с левым течением в нынешнем большевизме, несомненно, родственном левым социалистам-революционерам по многим признакам»{786}. Охарактеризовав взгляды «недоношенных левых эсеров»{787}, как обозвал позднее левых коммунистов В. И. Ленин, В. М. Левин сделал следующий вывод: «По нашему глубокому убеждению, исповедующие на данный момент эти тезисы с каждым днем будут отходить всё дальше от большинства своей партии… Пропасть между правым и левым крылом большевизма всё ширится»{788}.

Однако уже в мае 1918 г. через эту пропасть был наведен прочный мост, а потому закулисные переговоры левых коммунистов и левыми эсерами завершились, если не в том же мае, то по крайней мере в июне 1918 г. Дело в том, что в марте 1918 г. на Урале, а в мае – июне – на всей территории Советской России большевики, использовав свое численное преобладание во ВЦИК, развязали Гражданскую войну в деревне, организовав комитеты бедноты (комбеды). Именно курс на Гражданскую войну в деревне, с одной стороны, поставил большевиков перед прямой угрозой конфронтации с левыми эсерами, а с другой – способствовал восстановлению единства большевистской партии, поскольку его идеологами и вдохновителями были левые коммунисты. Именно поэтому в мае – максимум в июне 1918 г. левые эсеры фактически лишились своих потенциальных союзников в ленинском «доме» (выражение вождя мировой революции) – большевистской партии.

Позиции левых эсеров в Наркомате земледелия РСФСР были серьезно ослаблены после ухода из ленинского правительства А. Л. Колегаева, позволившего большевикам насыщать наркомат собственным кадрами, попутно выдавливая из него левых эсеров. Предчувствуя скорое объявление большевистским руководством войны основной массе «трудового крестьянства», левые эсеры потребовали полностью передать им Наркомат земледелия РСФСР. Однако большевики, прекрасно понимая, что это свяжет им руки, решительно отказали своим неполноправным «соправителям». Для начала В. И. Ленин организовал инициативу большевистских наркомземовских «масс». 3 мая 1918 г. глава правительства направил в ЦК РКП(б) написанную им совместно с Н. Л. Мещеряковым, С. П. Середой и Н. М. Петровским записку: «1. Предложение тт. Спиридоновой и Карелина состоит в том, чтобы большевики отдали [Народный] комиссариат земледелия в полное фактическое обладание левым эсерам, при сохранении за большевиками только политического представительства. 2. Основанием для такого предложения является то, что, по мнению тт. Спиридоновой и Карелина, Комиссариат земледелия разваливается, работа для левых эсеров становится невозможной, они вынуждены будут уйти все, ибо их будто бы “вышибают” и т. д. 3. Совещание (Ленина с большевиками из коллегии [Наркомата] земледелия [соавторами данной записки. – С.В.]) передает разрешение поставленного эсерами вопроса в ЦК партии. С[о] своей стороны совещание считает соображения эсеров неосновательными и их предложение неприемлемым»{789}. Председатель Совнаркома написал и следующий проект постановления совещания: «Предварительное совещание (по вопросам, поднятым тт. Спиридоновой и Карелиным) – членов коллегии [Наркомата] земледелия, тт. Середы и Мещерякова, и Ленина, – пришло к выводу, что поднятые вопросы должны быть рассматриваемы, как серьезные политические вопросы, и поэтому подлежат безусловно передаче в ЦК РКП. Совещание считает необходимым передать их в ЦК срочно и спешно»{790}. Как водится, высший большевистский орган одобрил предложения Ленина со товарищи, признав притязания левых эсеров неосновательными{791}.

Со второй декады мая 1918 г. большевики сделали всё для развязывания Гражданской войны в деревне. Ключевым решением следует признать проведенный большевиками 11 июня во ВЦИК декрет «Об организации деревенской бедноты и снабжении ее хлебом, предметами первой необходимости и сельскохозяйственными орудиями», в соответствии с которым образовывались печально знаменитые комитеты бедноты (комбеды). На заседании была оглашена декларация левых эсеров,