Семья после ПТСР. Как стать родителем своей мечты - Робин Кословиц

Эми и Джеймс были отстранены друг от друга

Я познакомилась с Эми много лет назад на мероприятии, посвященному женскому предпринимательству, и мы сразу же подружились. Эми – одна из самых впечатляющих личностей, которых я когда-либо встречала. Я испытываю синдром самозванца, просто рассказывая историю о ее жизни. Эми приехала в эту страну из Китая подростком, не знала ни слова по-английски. Она не только полностью овладела английским, но и училась в школах Лиги Плюща, где получила степень бакалавра и магистра. И Эми, и ее муж Джеймс – профессионалы, у каждого из которых престижная карьера. Эми также основала некоммерческую организацию и занимается делом, которым она увлечена по-настоящему, – помогает женщинам из малообеспеченных семей открыть собственное дело. А еще она великолепна, невероятно искусно играет в теннис и просто чудо в тренажерном зале. Все, что она делает, безупречно.

Как бы мне ни нравилось их общество, я никогда не видела настолько отстраненных родителей, как Эми и Джеймс. У них есть восьмилетняя дочь Соня и пятнадцатилетний сын Генри. Они наняли множество людей для присмотра за детьми, потому что сами всегда очень заняты. У них есть репетитор по домашнему заданию, повар, домработница, профессиональный организатор и даже личный менеджер по детским покупкам. Они никогда не ездят отдыхать всей семьей, даже в поездки на один день, потому что слишком загружены работой – у них никогда нет времени на детей.

С годами я стала для Эми наставницей в родительстве. Думаю, я единственная, с кем она говорит о чем-то несовершенном. Однажды она призналась, что у нее не очень хорошие отношения с Генри. Она видит, что он хороший парень, но почти не интересуется своими родителями. В то же время она начала замечать, что тоже толком не общается с дочкой, и начала бояться, что Соня в конце концов отдалится от Эми, как это сделал Генри. Эми сказала мне:

– Не могу поверить, что так мало знаю о ее жизни. У Сони более близкие отношения с репетитором, чем со мной – я постоянно замечаю, как они смеются вместе. Но пытаясь заговорить, у меня ничего не получается, разговор ни к чему не приводит.

Эми относится к тому типу людей, которые учатся на практике, поэтому я посоветовала ей каждый день выделять немного времени для совместных игр, пусть даже всего на пятнадцать минут. Ее глаза тут же загорелись: это отличная идея! Она пообещала снова связаться со мной после выходных и сообщить, как все прошло.

На следующей неделе мы с Эми встретились за чашечкой кофе. Я спросила, как прошла семейная игра, и она ответила:

– Это была настоящая катастрофа! Мы с Джеймсом решили научить Соню игре в шахматы. Я научилась этому еще в Китае, потому что было частью школьной программы, а Джеймса научил играть дедушка: мы постоянно играли, когда встречались. Но Соне это было неинтересно! Она постоянно ерзала и извивалась. Ей не нравились все мои полезные отзывы, и когда я объясняла правила, по которым каждая фигура делает определенный ход, она все больше путалась и расстраивалась из-за этого. Чувствуя приближающийся проигрыш, она встала из-за стола, на это я сказала, что ей нужно проявить профессионализм и закончить партию, несмотря на то, что она проигрывает. Соня взорвалась, швырнула в меня ферзем и умчалась прочь. Очевидно, у меня не хватает терпения находиться рядом с маленькими детьми – вот почему я нанимаю репетиторов по домашним заданиям. Может, мне стоит записать ее на занятия по шахматам?

Я тяжело вздохнула, ведь здесь столько всего нужно было разобрать. Эми понимала, что она все испортила, и что ее приложение «Психотравма» пытается найти решение – нанять другого преподавателя, уволить старого, передать задачу на аутсорсинг и делегировать больше полномочий. Я осторожно спросила у Эми, понимает ли она, в чем должен заключаться смысл семейного времяпрепровождения. Так ли важно, чтобы Соня научилась играть в шахматы, потому что это игра, которая учит жизненным навыкам, математике или стратегическому мышлению? Ведь в таком случае шахматы никогда не станут связующим звеном – и, конечно, это не будет веселой игрой. Я объяснила:

– Эми, когда я предложила поиграть со своими детьми, я имела в виду что-то на их уровне. Смысл семейной игры в том, чтобы присутствовать всем вместе в моменте. Выберите какую-нибудь настольную игру, испеките вместе печенье или поиграйте в головоломку, которая соответствует возрасту ребенка. Любая игра, требующая мастерства – это не игра, особенно с теми людьми, которые склонны к соперничеству. В шахматы можно играть только тогда, когда вы на равном уровне, или, по крайней мере, вы оба очень хорошо в них играете. На начальных этапах обучения это никогда не будет похоже на игру.

Эми заплакала. Она сказала:

– Я действительно не понимаю, как быть настоящим родителем – у меня это ужасно получается. Я нетерпелива и критична, и могу быть откровенно злой. Слышала это про себя всю жизнь. В детстве мои родители постоянно ссорились из-за меня, я никогда не могла сделать свою маму счастливой. С одной стороны, я должна была быть ее гордостью, а это означало добиваться успех и получать хорошие оценки. С другой стороны, ее раздражал мой успех, она указывала на все мои недостатки, говорила что я вся в отца и его родню. Она использовала критику как способ задеть именно его. Не могу этого объяснить, но она была хорошей матерью. Когда я училась в начальной школе, она каждый год получала награду «Лучший родитель» – а я предатель, раз выставляю ее в плохом свете. Я злюсь на нее из-за развода с отцом, а позже из-за того, что один из ее парней заставил меня чувствовать себя не в своей тарелке. Когда я рассказала ей об этом, она заняла его сторону, а не мою.

Я не могла поставить диагноз матери Эми, не встретившись с ней лично, но мне показалось, что у нее были сильные признаки нарциссизма. На это указывает то, что Эми боится собственного тела, своей резкости, склонности к критике, своей злости и раздражения. Вполне логично, что Эми чувствует себя испорченной, постыдной, и в каком-то смысле – опасной. Это естественно, что она делегирует свои родительские обязанности – ее приложение «Психотравма» научило быть продуктивной и не обращать внимания на свою постоянную занятость. В глубине души она защищает своих детей от самой большой опасности в мире – от себя самой.

Как восстановить отношения с детьми