Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

14 (суббота)

Холодно все и ясно. Пусто на сердце, хотя Юр. и нежен, ссылаясь на истерику. Но говорит он всегда одно и то же, и потом истерич<еское> состояние м<ожет> б<ыть> и более длительным и нормальным для него. Кто знает, находит ли на него как некий бес, или это-то и есть настоящее его лицо. Боюсь, что второе. Я не могу забыть, как он меня душил. И страшно, что в такие минуты лицо делается далеким, но самым красивым. Вышел разменять деньги на дрова, купил вино. Ходил в театр, выдали деньги, <нрзб> приехал, Монахов разговаривал. В редакции заперто. Гайк стал какой-то нелюбезный. Во время обеда Фролов. Какой-то вздор: то у него украли куртку и деньги, то дерется на дуэли. Секундант расплакался и все рассказал матери, которая всю компанию выгнала, а пистолеты заперла в комод. Но он много врет. «Балаганчик» и завтрашние «Слова» меня удручают16. Из «Литературы» подсыпали редакционной работы. Вот всех разобрало. Чай пили одни. Поплелся все-таки. Сидел с Альмедингеном. Невероятный хлам, хотя голые фигуры и приятны. Был кто-то ничего себе в публике. Сторицын все организует встречи. Юр. дома еще не было. Попили вина и легли.

194.000.000 <р.>

15 (воскресенье)

Ужасно боюсь за вечер. Писал. Выходил только за папиросами. Юр. ходил к О. Н. за «Абраксасом» и позабыл его взять, еще пошел и опоздал. Нашел Капитан, Борис Папаригопуло и Скрыдлов. Отправились поздно. Я поехал с греком, Юр. шествовал с Милашевским. Анна Дм<итриевна> больна, Серг<ей> Эрн<естович> был на минутку. Адриан тоже сбежал. Никто нас не пас, и денег старухи не дали. Публики немного и все незнакомые, но очень хорошо принимали и вообще было ничего. Юр., душа моя, читал хорошо. О. Н. опоздала. Пошли вместе по грязи и еще в кафе. Рассчитывал на одну вещь, но напрасно. Сегодня все наши друзья как-то нас предали. Капитан обиделся, что я его не упомянул17.

16 (понедельник)

Снег лежит. Врывался Сторицын с ажиотажем относительно «Новостей»18. Алапина не было. Лениво делал кое-что. Пришел Вл<адимир> Вл<адимирович> к чаю. Явился Алапин с предложениями. Не знаю, как распределю театры. Вышел вместе с Дмитриевым. На заседании было ничего себе. Зашел купить вина и колбасы. У нас Скрыдлов; был Нельдихен, просится в эмоционалисты, но боится Радловой. Юр. заходил еще к Соколову, вообще хлопочет. Какой-то страх и торопливость на меня нападают, особенно Юренева и Москва. Зашла и О. Н., но к «Серапионам» я не пошел. Юр. вернулся, кажется, не очень поздно. Попили, поели и спать. Вино всегда не очень хорошо на меня действует.

200.000.000 <р.>

17 (вторник)

Выходил в театр и редакцию. Прелестная погода. В театре перед закрытием и отъездом. Никого нет, репетируют для Москвы, билеты берут на Студию. Забегал еще к Ритману. В редакции взял билет, деньги и торопился домой. Юр. не поспел еще одеться, как пришел Соколов. Беседовали конкретно об обществе, но уныл он несколько. Алапин не явил<ся>, денег не прислал, и афиши я не видел. Поперлись в «Сплендид», но там «Джунгли» и хвост на улице19. Смотрели старье в «Пикадилли»20. Юр. ходил еще к О. Н. и принес пива. Беспокойно мне как-то. От дел, не знаю, от чего. Визиты Сторицына еще действуют на меня нервительно.

300.000.000 <р.>

18 (среда)

Ну вот: дождь, темнота, слякоть и меланхолия. Утром пришел Вл<адимир> Вл<адимирович>, попросил денег на краски. Мне показалось, что Юр. их было жалко. М. б., я и ошибаюсь. Несмотря на свое транжирство, у него есть и деревенское скопидомство. Я все писал. После обеда Юр. выходил к портному, я все дремал. Пришел Лисенко; когда он не дурачится, он воспитанный мальчик, только заиканье его удручает. Пил чай. Я вышел к Суркову и Алапину; ни того ни другого нет дома, сумерки, денег нет, платежи и концерт <на> носу, прямо ужасно. В комнате накурено и Юр. в меланхолии. Опять убежал бродить. Пришли Вл<адимир> Вл<адимирович> и Тука с «boîte à <нрзб>»[26]. Юр. опять расстроился той компаньицей. И все выживал Вл<адимира> Вл<адимировича>. Правда, тот в прострации как-то собирался пустить корни.

19 (четверг)

Бродил утром к Алапину. Спит, обещал к 7 часам. Сурков встретил, выходя. Масса книг издана за границей, деньги шлют (?), будут в сентябре. В «Полярной» не дождался Ритмана. Ходил к Гайке. Предлагает литературный отдел. Сумасшедший Миша пред-лагает журнал21. Взял у Бурцева 50 р. Послал Юр. к Кроленке и за чаем. А к нам пришел Скрыдлов, Лев Вл<адимирович> и Сторицын. Денег никаких не прислали. А вечером узнал, что чтение отложено. В театр попал поздно, так что места плохие. Много знакомых и полузнакомых. Гессен делал полит<ические> дела. Юр. очень понравился какой-то мол<одой> человек. «Баядера» – еврейская половая муз<ыка>, сюжет вроде «Инд<ийской> гробницы», но Геркен все напортил22. Увлекли нас после спект<акля> к Персиановым. Очень милы и радушны, общие знакомые. Обратно развозили в машине. Светло уже было.

600.000.000 <р.>

20 (пятница)

Встали поздно, но голова не болит. Писал23. Вечер отменили24. Не знаю, удача это или неудача. Хотел было пойти на «Мезонин», но не поспел. Юр. пошел к О. Н., я прилег. Пришли Вагинов и Королевич, потом Дмитриев, за ним Тука, нашли его веселеньким и хорошеньким. Вышли пройтись и попали на хорошую амер<иканскую> картину. Юр. заходил еще к Скрыдлову. Рано легли. За обедом пили вино. Долги, дела и т. д. И Юр., главное.

21 (суббота)

Вышел довольно рано, но Ритм<ан> уже ушел. Разговорился с Гайкой и придумал пройти на Мильонную, где и получил деньги. Солнце и приятно. Встречал разных типов. Анненкова, Ол<ьгу> Аф<анасьевну>, Мандельшт<ама> и еле поспел домой, чтоб идти к Дмитриеву. Юр. еще в первобытном виде, послал меня вперед. Вл<адимир> Вл<адимирович> смотрел в окно и ждал. Приехал Мейерхольд, говорят, не очень свирепствует. Нужно бы от эмоционалистов послать приветствие. Вообще нужно делать с три короба. Я в комиссии по его чествованию, это лестно25, а вот что Мих<айлов> просит «Manon», это совсем не лестно. Юр. поехал за Капитаном, накупил книжек. А к нам пришел Скрыдлов с фиалками. Пел «Разведенную жену»26. Торопились и забрались рано. Спектакль проданный, публика, будто на лекции о Чернышевском. Юр. понравилось. Сторицын все волновался насчет ужина. Отправились вперед. Персианов занимал меня разговорами. Был Монахов, Шульгин. У них живет Каценталь, теперь им преданный. Было уютно и радушно. Вернулся засветло.

200.000.000 <р.>

22 (воскресенье)

Вскочили до прихода мамаши. Сами ставили самовар. Потом не выходили. Нога болит. Долго шли, но