Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

потом поехали. Евг<ения> Вас<ильевна> была на репетиции, но мистер и какая-то старая дама были уже. Лопухова привела Вальскок (очень мил) и клакера. Кирилл тихонько веселился. Было очень непринужденно и мило, клакер и мальчики пошли в балет, мы к Соколову. Владимиры не явились, сидел Шапир. Беседовали по-русски, было ничего себе. Нога очень болела. Светит луна. Юр. отправился к Скрыдлову.

23 (понед.)

Нога ужасно болит, не могу ходить, насилу слез с лестницы и сейчас же вернулся. Все газеты вышли. У П<етра> Ил<ьича> не напечатано много. Заходил Сергей Эрнестович с делами опять: с «Красной газетой», с «Одиссеем»27. Бог знает что со мной сделается при таком темпе, который нужен. Кроленко, «Петроград», «Звезда», «Литература», Абрамов, «Россия», космисты, «Абраксас», мастерская, «Ж<изнь> искусства», Б<ольшой> драмат<ический> театр – все это наседает28. А свои работы, для себя. Кто же еще был? Кажется, Скрыдлов и еще кто-то. Посылал несколько раз Юр. к Суркову, но неудачно. Вечером пришла О. Н., рассказывала о юбилеях Мейерхольда29, как Дмитриев и Щербаков сели на огнетушитель и обожглись кислотой. Пошли с Юр. на «Серапионов», я домовничал и очень рано лег. Юр. опять ничего не делает сам.

24 (вторник)

Нога болит, но меньше. Рано ползал к Ал<ексею> Фил<ипповичу>. Сидит без денег, обещал достать к 7 час. Выходил еще после обеда за билетами в «Ж<изнь> искусства» и на Думскую. Взял немного у Якобсона. Дома у нас Фролов, потом пьяный Соколов и Шапир и вдруг, неожиданно, Ида Вл<адимировна> и Евреинова. Было довольно бесчинно, но, в общем, ничего. Заходил еще Скрыдлов, когда я брился. Все наспех, но припятились в театр ни свет ни заря30. Много было знакомых, а главное, какие-то все дела – а время, время. Как-то голова кругом идет. И боюсь я, как бы Сторицын мне не напутал. Вообще непременное его присутствие при всем этом иногда утомительно. Поехали к Шульгиным. Еврейские недра, мамаша и музыкал<ьная> молодежь. Экзотические блюда и сладкие водки. Светало уже и падал снег. Встанем, наверное, поздно.

225.000.000 <р.>

25 (среда)

Снег и темнота. Никуда не выходил и не попал в «Ж<изнь> и<скусства>». Писал статьи31. Сторицын хотел зайти вечером. Был Скрыдлов, Нельдихен, Папаригопуло, а Юр. проспал до 6 час<ов> и пропал до восьми. Никто не пришел, и денег у нас ни копейки. Голова болит. Принесли сверстанную книгу. Ходили на «Содом»32, ужасная эрунда, венская. Хорошо поспали. Как сделаюсь, не знаю.

26 (четверг)

Все-таки Сторицын явился. Пошел к Соколову. Мило все это, но, во-первых, время, во-вторых, просьбы об устройстве его и жены как из рога изобилия, в-третьих, все-таки это не класс. Тает, как в начале марта. Спускается Исайка с предложением Франса. Говорит, что у них заседание и 2 мол<одых> чел<овека>. Оказались Вл<адимир> Вл<адимирович> и Тука. Обедали. Какое-то беспокойство. Юр. пошел. Являлся еще Сторицын, взволнованный моей беседой с Резниковым, Фролов, переводчица. Еще кто-то. Вл<адимир> Вл<адимирович> ворчал: «Эк к вам сегодня носит». Сидел и рисовал. Теперь с ним и Щербаковым водится все О. Н., даже ползала на репетиции к Зубову, и они ночью у нее были. Резников приполз, выпил стакан чая, пожаловался на Струве, вел светский разговор, пригласил к себе и удалился, неизвестно зачем явившись. Прямо непонятное явление. Потом Скрыдлов. Вышли все вместе. Пошли на «Клятву Ст. Гуллера»33. Приятная картина. Юр. бегал еще в ПЕПО, принес пива и колбас. Вот так.

500.000.000 <р.>

27 (пятница)

Ужасная слякоть, но тепло. Вылез побриться и в разные места, но добрел до театра. Там уже полно москвичами, молодыми и немолодыми, впрочем, больше молодыми. Хохлов полон планов насчет летних работ. Музыка подкатывается по античным разным вещам. Получил жалованье. За билетами просили пройти вечером. Купил очень плохова <sic!> чая. Явился неожиданно Милашевский. Юр. хотел тащить его на «Турандот». В театр еле пробрались, но места дали нам хорошие. Знакомых много, но спектакль ужасный, пудовое веселье и московская безвкусица; впрочем, Завадский в гриме – довольно красив34. Был тот молодой человек из «Палас-театра». Поплелись к Орловой; была сестра ее, Мотя, Сторицын, еще какой-то тип, потом Феона с женою. Белое вино и шампанское. Пасха. Орлова упилась, и ее оттирали лимонами. Но голова у меня не болит. Проговорился Феоне об оперетке.

294.000.000 <р.>

28 (суббота)

Теплее, сыро. Дел все прибавляется, но денег не хватает. Как вспомню о долгах, так руки опускаю, и потом какого-то возбудительного стержня нет. Аппетита, что ли. Чтобы поправиться и наладиться, нужна масса денег зараз. Был у Исайки. Переводить можно хоть отбавляй, но разве свое для переводов можно оставлять. Еще бесплодное позированье навязал на себя. Дома лег и проспал жидка. Вероятно, обиделся. К чаю явился Орест, хвастался. Вышел к Персианову, прелестная погода. К обеду ждали. Мило, но много народу слишком. Впрочем, переговорили об оперетке. Каценталь уютно там приютился. Стор<ицын> ждал уже меня, так как я опоздал. Прослушал с удовольствием, но ведь я терпелив35. Видел Утесова, он в ужасе будет во вторник. Вообще я еще не знаю, что будет после статьи36. Юр. дома еще не было. Был с Орестом в кино и у О. Н.

300.000.000 <р.>

29 (воскресенье)

Погода уже тепла и светла. Обедали рано. Поехали к Радловым. Все-таки угодили на обед. Был Вова и г<осподин> Костичев. Что-то будто пропало, а м<ожет> б<ыть>, и нет. Хорошо было обратно идти по Тучковой набережной. Незабываем буян37. Без нас был Мухин. Отлично, хотя и поздно, пили чай. Юр. убежал мечтать о повести и, главное, по-моему, от Скрыдлова. Тот пришел вскоре, жаловался, был истеричен, вчера хотел нас зазвать, было у него вино, но Юр. сказал, что меня не увидит и что целый вечер занят. Потом пришла и О. Н. Она, оказывается, тоже была у Радловых, те собираются в цирк с Митей. Поболтали. Я редактировал. Юр. пришел не поздно и писал до утра. Вот так.

30 (понедельник)

Хотел выйти на Думскую, но задержал меня Сторицын. Выходил бриться. О. Н. не может сегодня быть у Евреиновых. Был у нас Соколов и Милашевский, Эрлих, переводчица. Толковали об эмоционализме. Статьи появились. Вообще все идет ничего, хотя тревога какая-то не проходит. Поплелся на заседание. Орали о куплетистах. Юр. зашел с Милашевским. Вышли. Купили кое-чего в ПЕПО, и они пошли бродить, я в театр. Поднадоело мне это, разумеется. Чужая публика, хотя актеры и знакомые. Ходили за кулисы. Дома Юр. все еще нет. Засиделся у «Серапионов» с О. Н. и Капитаном. Был там Завадский.