Ателье на Петроградской для опального дракона - Камелия Найт

занятия не разгибались пальцы. Было обидно. Мы поругались, написали врачу, перенесли билеты и всё-таки уехали через неделю. Ни одна сорванная поездка не превратилась в конец общей жизни.

Через десять минут заканчиваем примерку. Я помогаю снять китель и вешаю его в чехол.

— К пятнице будет готов.

— Хорошо.

Роман не одевается. Остаётся в рубашке посреди мастерской и смотрит, как я записываю изменения.

— Что? — спрашиваю я.

— Комиссия утвердила мою должность окончательно.

— Я думала, это уже решено.

— Был испытательный срок. Теперь постоянная работа.

Я откладываю карандаш и обнимаю его. Левое плечо обхожу привычно, ладонь кладу на спину ниже чешуи.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Ты доволен?

Он отвечает не сразу.

— Да. Раньше думал, что соглашусь на обучение только потому, что другого мне не оставили. Сейчас не хочу возвращаться к прежней должности. Мне нравится видеть, как они начинают думать до команды. На выезде я всё ещё могу быть полезен. Этого достаточно.

— Правда достаточно?

— Сегодня — да. Если станет мало, скажу.

Я целую его в щёку. Роман удерживает меня рядом правой рукой, но напряжение в его теле не исчезает. Он явно принёс ещё что-то кроме новости и кителя.

— Говори, — прошу я.

— Почему ты решила, что я должен что-то сказать?

— Ты уже пять минут стоишь в рубашке. Даже для тебя это подозрительно.

Он смеётся, потом становится серьёзным.

— Полтора года моя жизнь заканчивалась ближайшей неделей. Упражнения до пятницы. Осмотр во вторник. Таблетки до следующего назначения. Я не покупал билеты заранее и не соглашался на поездки. Даже новую одежду заказывал только тогда, когда старая уже причиняла боль.

Я молчу. В мастерской тихо; Лида ушла полчаса назад, за окнами шуршат шины по мокрой дороге.

— Теперь у меня появились планы, — продолжает Роман. — Твоя новая мастерская. Выпуск в пятницу. Отпуск следующим летом. Осень, когда ты опять возьмёшь слишком много заказов. Зима, когда у меня будет болеть плечо и я стану особенно отвратительным.

— Ты всегда особенно отвратительный.

— Тогда этот пункт можно не привязывать к сезону.

Он берёт мою правую руку. Большим пальцем проводит по следу мела на коже.

— Я хочу быть с тобой во всём этом. Когда ты работаешь ночью. Когда я не могу поднять руку. Когда мы ругаемся из-за врача, аренды или того, что я снова принёс тебе ужин. Хочу строить планы дальше следующей недели.

Сердце колотится где-то в горле.

Роман опускается на колено и тут же морщится.

— Плечо? — вырывается у меня.

— Колено. Пол твёрдый.

— Можешь встать.

— Вера, помолчи одну минуту. Я репетировал.

Он лезет правой рукой в карман брюк. Коробочка застревает в ткани, Роман тихо ругается и вытаскивает её. Внутри лежит светлое кольцо без большого камня. Такое не будет цепляться за шёлк и кружево.

— Я кое-что наконец понял, — говорит он. — Даже хороший план на двоих нельзя составить одному.

— Это ты долго учился.

— Ужасно долго. Поэтому спрашиваю. Вера Ланская, ты сама хочешь стать моей женой?

Он волнуется. По-настоящему. Пальцы дрожат, взгляд не отрывается от моего лица. Этот невозможный мужчина всё ещё допускает, что я могу сказать «нет», и ждёт ответа.

— Хочу.

— Точно?

— Роман!

— Всё, понял.

Он не сразу попадает кольцом на палец. Я смеюсь, помогаю и тут же тяну его наверх. Роман целует меня, прижимает к себе, задевает локтем вешалку. Чехол с новым кителем падает на пол.

— Осторожнее! — вскрикиваю я.

— Ты только что согласилась выйти за меня, а думаешь о кителе?

— Он мнётся.

— Я закажу другой.

— У другого мастера?

Роман поднимает чехол правой рукой и торжественно кладёт на стол.

— Беру слова назад. С этим кителем всё будет хорошо.

Я снова смотрю на кольцо. За стеклом светится моё имя, в мастерской пахнет мелом и новой тканью. Роман стоит рядом в расстёгнутой рубашке и уже предлагает назначить свадьбу на осень, потому что летом у меня слишком много работы.

— На осень согласна? — спрашивает он.

— Согласна.

Вот теперь у нас действительно есть план. Общий.

Эпилог. Где жмёт?

Вера

Через год Роман снова морщится, застёгивая рубашку.

Я замечаю это в зеркале и продолжаю собирать волосы. Сегодня в мастерской ранняя примерка, у него занятие со спасателями через час. Времени достаточно ровно на то, чтобы он попытался убедить меня: всё пройдёт само.

— Ты врачу написал?

— Напишу.

Я поворачиваюсь.

Роман смотрит на моё лицо, достаёт телефон и садится на край кровати.

— Уже пишу.

— Что случилось?

— Вчера на выезде дольше держал правой. Левое плечо к утру тоже затянуло.

— Насколько болит?

— На четыре. Руку поднимаю как обычно.

Он прикладывает сообщение от врача, ждёт ответ и только потом заканчивает одеваться. На шее у него осталась чешуя после вчерашней нагрузки. Тёмные пластины исчезнут к вечеру или продержатся до утра. Иногда Роман участвует в сложных выездах. Иногда после них спит плохо и несколько дней работает только в учебном зале.

За год любовь ничего не вылечила.

Зато теперь он не делает вид, что ему не больно, а я не отменяю его жизнь из страха.

— Врач просит сегодня без рамы, — сообщает Роман.

— Сергей знает?

Роман с виноватым видом снова берёт телефон.

— Сейчас узнает.

— До того, как начнётся занятие, — предупреждаю я.

— Отправил.

Он показывает сообщение, потом притягивает меня к себе здоровой рукой. Обручальное кольцо царапает мне щёку.

— Сам написал, — говорит Роман. — Без угроз.

Телефон звякает ответом Сергея: «Раму отменил. Не геройствуй».

— Видишь? Сергей прекрасно справляется с угрозами без меня.

Мы выходим вместе. До мастерской десять минут пешком. Петербург встречает мелким дождём, блестящей мостовой и ветром с Невы. Роман держит зонт правой рукой. У входа мы расходимся: он едет в службу, я поднимаю жалюзи.

Весной мы пробили дверь в соседнее помещение и неделю выметали кирпичную пыль. Теперь в первой комнате принимаем обычные заказы, а во второй стоят широкие манекены, хранятся служебные выкройки и проходят сложные примерки. Лида ведёт расписание. Молодая ученица уже сама исправляет рукава и приносит мне только готовый результат.

На стене висит фотография с открытия: я под вывеской, Роман рядом в новом парадном кителе. Кольца на руках ещё нет. Мы расписались через три месяца и на следующий день оба вышли на работу — у меня была примерка, у него экзамен у новичков.

Никитин привозит три образца новой формы к девяти. Их уже намочили и нагрели в лаборатории. Теперь нужно проверить готовые куртки в движении: где собирается ткань, не давит ли ворот, хватает ли запаса на спине.

Новые правила длиннее прежних на двенадцать страниц. В