Энгельс и языкознание - Рубен Александрович Будагов

событиями. Например, насыщенность северных диалектов английского языка словами скандинавского происхождения и их отличие в этом отношении от диалектов южного ареала имеют реальное объяснение в истории северных районов Англии, бывших в IX – XI вв. областью завоевания и заселения скандинавами. Даже при различных взглядах на проблему существования системы в лексике ясно, что отличия лексического характера не могут «оторвать» диалект и превратить его в самостоятельный язык. Поэтому можно утверждать, что общность диалектов в пределах одного языка поддерживается единством их структурной организации на всех уровнях их языковой специфики.

Общность диалектов данного языка обеспечивается также известным единообразием в их историческом развитии, при котором, однако, темпы структурных изменений могут быть неодинаковы в разных диалектах. Многие изменения, в конечном счете общие для всех диалектов английского языка (делабиализация гласных, редукция гласных неударных слогов, внутри-парадигматические изменения по аналогии и др.) раньше осуществились в северных диалектах и позже проявились в южных диалектах, оказавшихся в этом плане более консервативными. В применении к истории данного языка вариантность исторического развития его диалектов чаще всего укладывается в рамки понятий «быстрее / медленнее» или «больше / меньше». Если делабиализация гласных проходила в северных районах Англии быстрее, чем в южных, то в тот момент, когда в среднеанглийском на севере старое [y] уже произносилось как [i] (например, hill ‘холм’), на юге оставалось старое произношение – hull. С другой стороны, типичной приметой северных говоров современного английского языка является сохранение краткого открытого [æ] перед глухими щелевыми – [fæst] ‘быстрый’, [græs] ‘трава’, [stæf] ‘жезл’, в то время как в литературном английском языке произошло изменение этого гласного в [ā]. Различие двух вышеприведенных примеров состоит в том, что, если делабиализация гласных со временем распространилась и на южные районы, так что форма hill стала общей для литературного языка и для всех диалектов (за исключением кентского), то тип [græs], несмотря на свое широкое распространение не только в диалектах, но и в американском варианте английского языка, воспринимается как диалектное отклонение от нормы, узаконенной в литературном языке в виде варианта с [ā]. Таким образом, при наличии литературной нормы как нового фактора в истории языка все неукладывающиеся в нее формы воспринимаются как диалектные отклонения вне зависимости от того, являются ли они архаизмами или новообразованиями.

Положение об известном единстве в направлении структурного развития диалектов одного языка требует ряд уточнений и оговорок. Общность пути развития диалектов одного языка может быть нарушена дивергентными тенденциями, являющимися результатом

а) усиления центробежных сил, имеющихся в потенции в структуре каждого языка[294],

б) воздействия других языков из-за специфических условий бытия данного диалекта.

Существование наддиалектного койне, о котором мы писали выше, наделенного социально-коммуникативными функциями и связанного с диалектами, также является известным объединяющим началом в языке. С одной стороны, всякая наддиалектная форма речи противопоставлена локальным диалектам, но, с другой стороны, она выступает как связывающий их обруч, будучи устойчивым и «престижным» образцом языка.

В Англии IX – X вв. та форма уэссекского диалекта, которая засвидетельствована в памятниках письменности, по-видимому, получила большое распространение и обладала статусом литературного языка. Во всяком случае известно, что произведения, возникшие в других районах Великобритании, были записаны на уэссекском диалекте и содержали много его форм наряду с сохранением некоторых локальных черт.

Вместе с тем есть все основания полагать, что дошедший до нас язык уэссекской письменности не совпадал с повседневным языком данного диалектного района. Во всяком случае при упадке письменной традиции локальное продолжение уэссекского диалекта (Saxon patois, как его называют некоторые англисты)[295] имеет ряд специфических черт. Разумеется, восстановление диалектных вариантов языка, бытовавших в устных формах речи и получивших слабое отражение в памятниках, – дело очень трудное. Для прошлого английских диалектов положение вещей усложняется еще и тем обстоятельством, что две волны иноязычных влияний – скандинавское и норманское – нарушили соотношение в развитии диалектов севера и юга Англии. Что касается судьбы письменного варианта древнеанглийского языка, то, несмотря на его функциональную ограниченность, он мог бы сыграть известную роль в становлении литературного языка нового времени, если бы не длительный период двуязычия, наступивший после норманского завоевания, и перерыв в литературной традиции староанглийских центров письменности.

Специфические исторические обстоятельства могут способствовать сохранению в условиях значительной диалектной раздробленности старого литературно-поэтического языка, наддиалектного койне, несмотря на его усугубляющийся отрыв от повседневной живой речи. Иллюстрацией может служить своеобразная история ирландского языка. Как известно, памятники ирландской письменности на основе латинского алфавита (после огамического) датируются VII веком. Эта форма языка, называемого древнеирландским, оставалась довольно единообразной около трех столетий. Сохранившийся от этого времени фонд памятников весьма значителен. Языковая унификация поддерживалась ученой традицией монастырских школ. Социально-экономическая основа ирландского общества того времени подверглась впоследствии значительным изменениям, не последнюю роль в ее разрушении сыграли неоднократные рейды скандинавов. В течение среднеирландского периода диалектная дифференциация языка усилилась. Изменения, происходящие в 900 – 1200 гг. и локализованные по диалектам, противостояли старым нормам письменного языка, однако, как указывает Д. Грин[296], ученые книжники не имели достаточного авторитета для их поддержания. Объяснялось это тем, что данная форма языка, восходившая по существу к письменной фиксации ирландского языка, проведенной миссионерами времен христианизации Ирландии, имела довольно узкое социальное использование (литература фольклорного типа существовала в устной традиции) и поддерживалась в древнеирландский период главным образом системой образования в монастырских школах.

С конца XII в. начал формироваться другой тип наддиалектного койне – язык героических поэм, культивируемый многочисленными поколениями поэтов-бардов[297]. Эти поэмы, создаваемые для феодальной аристократии, имели народную основу, восходя к старым легендарным преданиям, и пользовались необычайной популярностью. Хотя язык ирландских саг (как их обычно не совсем точно у нас называют), особенно язык их поэтических вставок, изобиловал сложными метафорами и специфическими для данного жанра речевыми оборотами-формулами, его устойчивость (периодом классического или ранненовоирландского языка считают 1200 – 1650 гг.) объяснялась тем, что при диалектной разобщенности отдельных районов, усугублявшейся превратностями судьбы ирландского народа – междоусобными войнами, иноземными вторжениями, закончившимися длительной и жестокой английской колонизацией, – фонд духовного и культурного наследия ирландского народа сосредоточился в богатейшей и выдающейся по художественным достоинствам литературе[298]. В тяжелых условиях колониального порабощения, при насильственном насаждении английского языка и отсутствии образования на родном языке, ирландский язык не мог развиваться, и диалекты отдельных областей – Мунстера, Коннахта и Ульстера – бытовали самостоятельно, а не как региональные субстандарты. До недавнего времени учебники для начальной школы печатались на этих трех диалектах, но когда, в связи с национальным возрождением Ирландии, встал вопрос об упорядочении литературной нормы, за основу была