Как Тёша стала русской рекой. Очерки истории и топонимики Окско-Сурского междуречья - Алексей Владимирович Малышев

Жители окрестных мест стали думать: “Если наши правители с нами так обходятся, то лучше скорее перейти к Дмитрию”. Московское войско ничего не достигло, только всю зиму грабило и разоряло, а войско Дмитрия подвигалось всё дальше и дальше, занимая всё, что могло захватить».

Желание наказать отступников сослужило плохую службу Годунову. Расправа окончательно отвернула от него всех жителей юго-западной Руси, а Лжедмитрий, отсидевшись в Путивле, собрался с силами и двинулся на Москву. Вдобавок он пообещал в случае своей победы большие льготы для различных категорий населения, и больше всего – для казаков, и это увеличило число его сторонников в разы. Инициатива ускользнула из рук Годунова, кроме того, в Москве очень многие желали свержения ненавистного татарина, и вот «неожиданно» 13 апреля 1605 г. царь Борис умер. Лишь два месяца был на троне его сын Фёдор. 10 июня 1605 г. заговорщики задушили юного царя вместе с его матерью, и 20 июня 1605 г. Лжедмитрий торжественно въехал в Москву.

Летом 1605 г. Лжедмитрий был помазан на царство в Успенском соборе Кремля. Вся Русь была приведена к присяге новому царю. Православные целовали крест, а мусульмане и язычники приводились к шерти. Правление Лжедмитрия началось мирно, волнения улеглись, все были уверены, что на троне «природный государь» – сын Грозного царя. Лжедмитрий щедро наградил своих сторонников, и очень большие «милости» были пожалованы казакам южных степей. Не обошёл новый царь своей милостью и «служилых» казаков царя Ураз-Мухаммеда, простив им недавние преследования.

Но не всем в Москве полюбился новый царь. Вскоре возник заговор во главе с боярином Василием Шуйским – кстати, прямым потомком нижегородско-суздальских Рюриковичей, не уступавшим родовитостью Ивану Грозному. Целью заговора было свержение Лжедмитрия. Удобный случай не замедлил представиться: 8 мая 1606 г. в самом конце Великого поста состоялась пышная свадьба Лжедмитрия со знатной полячкой Мариной Мнишек, объявленной русской царицей.

Глумление над православной традицией вызвало всеобщее возмущение, и через неделю Москва восстала. Лжедмитрий был убит, а 19 мая 1606 г. на Красной площади был «выкрикнут на царство» Василий Шуйский, после чего, собственно, и началась смута.

Ответом на свержение Лжедмитрия, давшего неслыханные льготы казачеству, стало восстание казаков под руководством Ивана Болотникова. Это восстание принято называть крестьянской войной, но это было именно казацкое восстание, потому что всех примкнувших к Болотникову крестьян и посадских людей немедленно объявляли «казаками», и они боролись отнюдь не за свободу крестьянства, а за то, чтобы обрести казачьи «вольности». За то, чтобы перестать платить налоги и самим стать владельцами «чёрных» людей. В «воровских полках» новоиспечённым казакам уже раздавали поместья. Болотников шёл на Москву под лозунгом «возвращения царя Дмитрия», якобы спасшегося во время майского переворота и обещавшего скоро вернуться. Все южные города России отказались присягать Василию Шуйскому, колебалось и Поволжье. Касимовский царь Ураз-Мухаммед, получивший от Лжедмитрия большие вольности и уступки, отказался присягать Василию Шуйскому, и его поддержали городовые и служилые казаки, так же наделённые Лжедмитрием всяческими льготами.

Из-за неурядиц в Москве зашумели плохо «замиренные» поволжские «инородцы», заволновались крестьяне и холопы, недовольные своим положением. Приверженцы уже мёртвого Лжедмитрия разошлись по всему Приволжью, возмущая «чёрный» люд и объясняя, что в Москве свергли «законного царя» – сына Ивана Грозного.

Волнения росли и вскоре распространились по всему Окско-Сурскому междуречью до самого Алатыря. Свияжск, Курмыш, Ядрин, Арзамас, Темников, другие города отказались присягать Шуйскому, и только Нижний Новгород и Казань остались верными Москве. Больше трети страны (главным образом, недавно присоединённые земли) отвергли присягу царю Василию.

Войско Болотникова в 1606 г. осадило Москву. В Поволжье движение Болотникова нашло самый широкий отклик. Отряды курмышских татар вместе с жителями соседних городов, соединившись с мордвой, марийцами и чувашами, выступили в поход на Казань, но были остановлены близ деревни Бурундуки (совр. Чувашия) стрельцами казанского воеводы Зюзина. В жестоком сражении восставшие потеряли все свои набаты и знамёна и были обращены вспять. В Алатыре восставшие крестьяне и «инородцы», следуя призыву Болотникова «воевод, гостей и всех торговых людей избивати и животы их грабити», вырезали всех чиновников и дворян и утопили в Суре воеводу Ждана Сабурова, после чего, провозгласив верность Лжедмитрию, двинулись походом на Нижний Новгород.

В Арзамасе восстание в поддержку «законного царя Димитрия» возглавил атаман Сибирского казачьего войска Борис Доможиров, обманутый в своё время Москвой. Он объединил местных казаков, «детей боярских», окрестную мордву и, соединившись с алатырцами, направил это «войско» на Нижний Новгород, поручив командование своим сыновьям – Ивану и Матвею.

Осенью 1606 г., отрезанный от Москвы, Нижний Новгород оказался в осаде. Арзамасский дворянин Баим Болтин в своих записках указал: «А стояли под Нижним Новагородом русские люди и бортники и мордва, а с ними были за воеводу Иван Доможиров нижегородец, да с ним выборные два мордвина Варкардин да Москов, и как они увидали, что царя Василия московские люди идут, на арзамасские и олатырские места, из-под Нижнего воры разбежались». Осаду с Нижнего Новгорода сняли воеводы Григорий Пушкин (Сулемша) и Сергей Ододуров, и они же «поворотили царю Василию» Арзамас и Алатырь, но брожения в Волго-Окско-Сурском междуречье не утихли.

Тем временем под Москвой потерпела поражение армия И. Болотникова. Вскоре вождей восстания казнили, но юг России продолжает бушевать, потому что в конце мая 1607 г. в городе Стародубе появился долгожданный, «чудом спасшийся Дмитрий» – очередной самозванец, личность которого ещё более загадочна.

Одни историки утверждают, что это был московский мещанин Михаил Молчанов, другие говорят, что брянский попович Матвей Верёвкин, а историк Р. Скрынников полагал, что это был еврей («язык еврейский знал, читал Талмуд и книги раввинов»), посланный польским королём Сигизмундом. Как бы там ни было, этот Лжедмитрий II был не более чем марионеткой в руках противников Шуйского. К «назначенному» на должность царя авантюристу стали стекаться изгнанные из Москвы поляки, недовольные Шуйским стрельцы, дворяне, крупные феодалы, казаки и иной «гулящий люд». Его признала «своим, чудом спасшимся мужем» уже коронованная русской царицей полячка Мнишек (она даже родила от него впоследствии сына), и вскоре он подошёл со своей армией к Москве, став лагерем возле села Тушино (его прозвали Тушинским вором). Правда, сил для штурма у него не было, как не было и сил у царя Василия, для того чтобы расправиться с самозванцем.

Шуйский вступил в переговоры с Лжедмитрием, и с этого момента (лето 1608 г.) на Руси сложилась ситуация двоевластия. Существовало как бы два центра, каждый со своими атрибутами власти, со своим войском, казной, «приказами», каждый со своим патриархом (кстати, у самозванца патриархом был Филарет Романов – отец будущего основоположника династии Михаила). И там и там раздавались вотчины, титулы и награды, жаловались имения и творился суд. Многие открыто торговались с Шуйским и Лжедмитрием, и кто из них больше давал, к тому и примыкали.

В стране воцарился полный бардак, усугублённый ещё и тем, что Русь наводнили шайки грабителей, которые именем того или другого государя грабили и разоряли сёла и веси, губили и угоняли жителей в плен. В обстановке фактического безвластия соседние города порой враждовали друг с другом, поддерживая разных государей. Всё Приволжье (за исключением Казани и Нижнего Новгорода) вновь присягнуло «спасшемуся» Лжедмитрию, и даже Заволжье, Балахна и соседние земли до самой Вятки поклялись ему в верности.

В Балахне атаман Тимофей Таскаев и «дети боярские» – Лука Синий и Семён Долгий – призывали «идти на Нижгород». 2 декабря 1608 г. крупный отряд балахнинцев выступил к Нижнему Новгороду. Но за день до этого туда пришёл посланный Шуйским отряд стрельцов во главе с воеводой Ф. Шереметьевым, и нижегородцы приняли бой. Отряд из стрельцов, «детей боярских», пришлых казаков, а также иноземных солдат, взятых когда-то в плен и поселённых в Нижнем Новгороде, возглавил нижегородский воевода Андрей Алябьев. Алябьев встретил балахнинцев на подступах к городу и атаковал мятежников. Жестокий и упорный бой («дрались по самую Балахну») закончился победой Алябьева, и Балахна покорилась царю Василию.

Вскоре стало известно, что в сёлах Ворсма и Павлово собралась большая толпа из татар, мордвы и русских «служилых» людей с целью атаки Нижнего Новгорода. Алябьев 10 декабря напал первым и рассеял мятежников, а Ворсму сжёг. Но понимая всю важность Нижнего Новгорода