Как Тёша стала русской рекой. Очерки истории и топонимики Окско-Сурского междуречья - Алексей Владимирович Малышев

выбрал для Руси нового царя. Им стал юный Мишенька Романов – сын патриарха Филарета, и существенную помощь в этом оказали Романовым казаки. После изгнания поляков ополченцы разошлись по домам, и вскоре в Москве, где проходили выборы нового царя, остались только стрельцы регулярной армии и очень много казаков, присоединившихся ко второму ополчению на завершающей стадии. Эти-то казаки и сыграли главную роль в выборах. Романовская партия за огромные деньги и «посулы» уговорила казаков «кричать» за Михаила Романова. Казаки согласились ещё и потому, что отец Михаила, Филарет Романов, будучи патриархом у Тушинского вора, «окормлял» всё казацкое войско и был «на короткой ноге» с казачьими атаманами (самого Филарета в Москве не было: поляки увезли с собой, он вернулся позже).

Когда начались выборы, большинство было против Романовых, и 7 февраля решили объявить перерыв, ожидая, что казаки уйдут из Москвы. Но 21 февраля казаки ворвались на Земский собор и стали кричать, что царь Фёдор, умирая, в 1598 г. «благословил посох свой Фёдору (Филарету) Романову», но так как Фёдор принял постриг (после чего, собственно, и стал Филаретом), то трон следует передать его сыну Михаилу. Подкупленные романовскими деньгами и обещанием «вольностей» и поместий казаки полагали, что опять ставят на трон «казацкого царя», и оттеснили других кандидатов. Клану Романовых важно было опереться на любую силу, которая поможет им занять трон, и они наобещали казакам, что называется, с три короба.

Понятно, что такая толпа «помещиков» и «служилых казаков» не нужна была самодержавию, да и платить им было нечем. Земли же, которые они требовали себе на «кормление», как правило, уже принадлежали другим дворянам и крупным феодалам, и отдавать их они не собирались. После изгнания поляков в России началась борьба между царским правительством, опиравшимся на бояр и дворян, и казаками. В большинстве своём – бывшими холопами этих дворян и бояр. Разгорелась настоящая война, которая шла вплоть до 1618 г., и в этой войне крестьянство, устав от грабежей и насилия казаков, встало на сторону царя. Кстати говоря, казаки Мещерской, Донской и Волжской Орд в этой войне не участвовали, удовлетворившись полученными от Романовых уступками. Во многом и эта разобщённость казаков помогла царскому правительству одержать победу и загнать значительную часть «вольных казаков» обратно в феодальную зависимость.

Остававшиеся в Касимове и Окско-Сурском междуречье служилые мещеряки и татары по-прежнему считались серьёзной силой. Вожди второго ополчения, понимая это, щедро раздавали им поместья, бортные угодья и давали другие льготы. Наиболее ранние подобные грамоты относятся ещё к 1611 г., а в 1612 г. награды сыпались как из рога изобилия. Эти награды не пропали даром для ополчения. В том же 1612 г. служилое казачество доказало свою преданность второму ополчению. Началось всё с Ивана Заруцкого.

Казачий атаман И. Заруцкий был видным деятелем Смутного времени. Поддерживающий идеи ополчения, он попытался «продвинуть» на престол сына Марины Мнишек от Лжедмитрия – «царевича» Ивана – и после конфликта с Пожарским ушёл с верными ему казаками к Рязани. Декабрьская грамота второго ополчения о Заруцком гласит: «Прибрал к себе воров и холопей боярских и пашенных мужиков (то есть новоиспечённых «казаков» – авт.), которые не хотят покоя христианского и тишины, в рязанских пригородах стоит».

И. Заруцкий, как казачий лидер и атаман, рвался в земли Мещерской Орды и в Поволжье, надеясь поднять казаков и «инородцев» именем «внука Ивана Грозного» – «царевича» Ивана, но обстановка в Мещере изменилась не в пользу «казацкого царя». Кадомский князь Кудаш Кильдеяров, собрав отряды мордвы и татар, встретил Заруцкого боем, а темниковские старосты, получив от Заруцкого грамоту с воззванием, собрали «мир» и зачитали грамоту вслух. Воззвание не имело успеха. Князья, мурзы и простые горожане постановили: «К тому Ивашке (Заруцкий писал от имени «царевича Ивана» – авт.) не приставать и воровству его не верить». Гонцов Заруцкого арестовали и отправили в Москву[68].

Однако Заруцкий перед этим наладил контакт с ногайскими князьями, изменившими присяге Москве во время смуты, и призвал их ударить в тыл ополчению[69]. Соединившись с крымцами, ногайские орды под командованием мурзы Нур-Мухаммада (Курмамета), ворвались в Окско-Сурское междуречье, но на их пути встали арзамасские татары. Баюш Розгильдеев и Ямаш Мангушев мобилизовали оставшихся на «черте» казаков, мурз и стрельцов и встретили степняков недалеко от деревни Чукалы (рядом с Бол. Болдино). В бою у Чукалы Разгильдеев остановил ногайцев, а затем около мордовского Ардатова «побили ногайских людей… убили мурзу Курмамета, и знамя взяли».

Эту победу высоко оценили в Москве. В 1613 г. Михаил Романов пожаловал Розгильдеева и Мангушева княжеским титулом. В следующем, 1614 г. ногайцы во главе с мурзой Иштеряком снова вторглись в Окско-Сурское междуречье и подняли на восстание местную мордву. Воеводы Сулешов и Барятинский не смогли справиться с ногайцами, но Баюш Розгильдеев с братом, придя во главе своего отряда им на помощь, разгромили Иштеряка и отбросили обратно в степь. За эту победу Розгильдеев был пожалован землями в Костроме. Примечательна судьба братьев Розгильдеевых и показательна для Поволжья: Баюш крестился, и его дети стали русскими аристократами – князьями Баюшевыми, а его брат Чемай отказался принять православие и стал «лапотным мурзой», а его потомки – крестьянами.

После воцарения Михаила Романова «замирение» России продолжалось ещё несколько лет. Войны с поляками и казаками требовали от романовского правительства напряжения всех сил и средств. Новые подати и поборы тяжким бременем легли на крестьянство, а в Поволжье эти поборы усугубились ещё и продолжавшимся сбором «пятой деньги» («пятины»), введённой когда-то Кузьмой Мининым на спасение отечества. Эти сборы сопровождались жесточайшими злоупотреблениями царских чиновников, беспощадно обиравших «чёрное» население.

В 1615 г. податное сословие Поволжья, доведённое до отчаяния непомерными поборами, восстало. Русские переселенцы, мордва, чуваши, марийцы, удмурты подняли бунт. Казанский воевода писал тогда в донесении: «Говорили де чуваша и черемиса промеж собой. По се места мы де заодно не стояли за себя, а ныне де дождались на себя сверх ясаков всяких лишних наметов: велено де на нас ратным людям на жалованье деньги собирать. И чем де нам деньги на ратных людей давать, мы де разбежимся по лесам, или собрався станем за себя сами и денег не дадим».

Повстанцы осаждали Свияжск, Казань, Арзамас, Муром, но превосходящими силами стрельцов и «служилых» казаков были везде рассеяны. Правда, сбор «пятой деньги» отменили.

Смута и гражданская война страшным ураганом прошли по России и Поволжью. Очевидец писал: «Дворы от войны запустели, а пашенные земли лесом поросли». Только к 20-м гг. XVII в. Россия зажила относительно спокойно и стала восстанавливаться. Восстановление разрушенного хозяйства также легло на плечи трудового народа, поборы продолжались и даже увеличивались. П. Мельников писал, что из-за поборов и бесчинств царских чиновников мордва-терюхане в 1639 г., «летом не сжав хлеба», сбежали от лютовавшего сборщика налогов Петра Корсакова, «забрали скот и разбежались по дремучим лесам Муромским и Салавирским и по реке Серёже».

Сил для бунта у людей уже не было, к тому же и воевать «за волю» стало нечем. В 1633 г. царское правительство, напуганное сопротивлением поволжских «инородцев», приказало изъять у нерусских жителей Поволжья весь кузнечный промысел и другие виды металлообработки. «Ясачной» мордве, чуваше, татарам, марийцам, удмуртам и другим под страхом заключения в острог и порки запрещено было заниматься металлообработкой, кузнечным и слесарным делом, изготовлением металлических орудий труда. «А велети тем татарам и черемисе торговати и меняти всякие товары, опричь заповедных товаров: меди и железа, олова и свинца и зелья пушечного и пищального, и серы горячие и иных заповедных товаров».

Следующий указ, изданный в 1645 г., звучал ещё категоричней: «…у черемисов никакого вогненного бою и пороху и свинцу, и кузнечные и бронные и никакие серебряные снасти не было». У «инородцев» отнимали даже луки со стрелами, а орудия труда предлагали покупать на торгу у русских купцов.

Эти строгости для жителей Поволжья были введены ещё и потому, что все выступления поволжских «инородцев» были наполнены стремлением к отделению Поволжья от Москвы. Они сражались не только за «царя Димитрия – сына Ивана Грозного», нет. После низложения в 1610 г. Василия Шуйского сначала в Астрахани, а затем в Казани возникла идея создания в Поволжье независимого государства под эгидой мусульманской Персии. Причём эту идею поддерживали и туземцы, и поселившиеся здесь русские. Казанский городской дьяк Никанор Шульгин организовал в 1611 г. убийство казанского воеводы Б. Белевского, преданного Москве, после чего объявил себя правителем «Казанского государства». В 1613 г. он отказался от присяги Москве,