Как Тёша стала русской рекой. Очерки истории и топонимики Окско-Сурского междуречья - Алексей Владимирович Малышев

Священный собор 1667 г. потребовал возвращать этих «попов» помещикам и прямо констатировал, что в священники попадают «сельские невежды, из которых иные и скота пасти не умеют». Кое-где доходило до того, что подобные «отцы-пастыри» для желающего избежать длинной церковной службы читали молитвы в шапку, принесённую его родственниками, и дома, надевая такую шапку, её владелец мог полагать, что оттуда на него исходит «священная благодать». Встречались священники, которые творили молитвы под дубом, а потом раздавали ветки и жёлуди как «священные» за плату. Один архиерей в своих записях вспоминал, как однажды пытался экзаменовать встреченного им сельского священника в вопросах веры, но так и не добился от него ответа, какому Богу тот служит. Сельский поп всё время твердил про какого-то «Николу-Бога», а про других, мол, он и не слышал.

Неудивительно, что иностранцы в XVI–XVII вв. отмечали в московских провинциях непочтение местных жителей к своему духовенству. В документах того времени встречаются дела о священниках, которых прихожане «били и увечили», не пуская в церковь из-за их непотребного образа жизни. Много было жалоб и на так называемых «безместных попов», то есть священников, не получивших прихода и собиравшихся в Москве возле Кремля, а там «бесчинства чинят всякие, меж собой бранятся, и укоризны чинят скаредные и смехотворные, а иные меж себя играют и на кулачки бьются». Перемены были необходимы.

Можно сказать, что призыв к переменам прозвучал из нижегородских пределов. В 1636 г. патриарх Иосаф получил из Нижнего Новгорода большое челобитное послание. Девять священников нижегородских приходских церквей просили помощи и «святительского» содействия патриарха, ибо увидели вокруг «повреждение истины, в наставниках и церквах неисправление, веры оскудение и церковный мятеж». Священники писали патриарху, что в большинстве церквей попы невежественные и грубые, недостойные своего звания. Совершают службу «наскоро», «с леностью и небрежением великим», любят «стяжание» и заискивают перед властью. Народ же без пастырей добрых уклоняется от веры, обращается к язычеству и суевериям.

Судя по челобитной, священники ко времени её написания составили кружок «ревнителей благочестия» с целью обличения лжи и исправления всего «хромого», что видели в церкви. Одним из подписавших это письмо был священник Иван Неронов, служивший сначала в Лыскове, а затем в Нижнем Новгороде. Вскоре Неронов перебрался в Москву, где близко сошёлся с протопопом Стефаном Бонифатьевым – духовником самого царя.

Они вкупе с другими «ревнителями» на рубеже 40–50-х гг. организовали при дворе царя Алексея Михайловича «Кружок боголюбцев», объединивший наиболее грамотных и деятельных представителей русского православия. Одним из видных участников этого «кружка» стал ещё один выходец из Волго-Окско-Сурского междуречья – протопоп Аввакум Петров.

Его родиной было село Григорово близ Княгинина, а священником он служил первоначально в селе Лопатицы. Религиозный до фанатизма Аввакум горячо и ревностно вступил в борьбу со всяким «нечестием и неправдою». Судьба свела его в «кружке» со своим непримиримым в будущем врагом – священником Никоном Миновым, также уроженцем Волго-Окско-Сурского междуречья. Никон Минов – крещёный мордвин родом из села Вельдеманово (недалеко от посёлка Перевоз) – был сыном простых крестьян, своим трудом и способностями «выбившийся» в люди. На одном из этапов своей карьеры, будучи Новгородским митрополитом, Никон познакомился с царём, а вскоре сделался его «собинным» (особенным) другом и также был ревностным сторонником перемен.

«Кружок», собранный возле царя желанием возвысить роль русского православия и искоренить языческие и мусульманские обычаи, проникшие в него за долгие века совместного существования, всерьёз принялся за дело, но вскоре пути его участников разошлись. Никон, поставленный царём в 1652 г. патриархом Руси, открестился от своих старых соратников по «кружку». Он увидел свою задачу не в частном исправлении богослужения и клира, а в создании вселенской церкви под руководством русского патриарха. Никон объявил о полной реформе русской церкви, по образцу греческой («еллинской»), а его сторонники сделались его противниками.

Неизменяемость вероисповедания, непреложность церковных обрядов были основой их мировоззрения. В новых переменах им чудился призрак еретического Запада. К тому же и методы, которыми Никон начал реформы, вызвали резкое неприятие духовенства и мирян. Никон стремился к такому же единовластию в церковном управлении, какое было в управлении государственном, при нём общины были лишены права выбирать себе священников, а духовенство полностью перешло под контроль центральной церковной власти.

По сёлам и городам нашего края стали слышны резкие выпады против патриарха. Многие «чинились указам Никона ослушны», отказывались принимать новые книги. В Нижний Новгород отовсюду слетались известия вроде следующих: «Поп Авраамий в Лыскове говорил про книги новоисправленные, что их перепортил Никон-патриарх со старцем Арсением-греком, по своему умышлению». Или: «В селе Мурашкине, в Троицком монастыре, на обеде у стариц чёрный поп Иван Курочка, да старец Феоктист, кузнец Троицкого монастыря, и беглый поп Никита говорили про Никона – богоотметчика и смутителя многомятежного посмешные слова».

Подобные разговоры ширились, и по совпадению после поставления Никона патриархом Приволжье постигло страшное моровое поветрие. Города запустели, а деревни вымирали полностью; оставшиеся в живых разбегались, и порой некому было даже похоронить мертвецов. Это было воспринято верующими как наказание за реформы Никона, и постепенно конфликт приобрёл эсхатологическую «окраску».

Ведь дело было даже не в том, двумя пальцами крестится или тремя, или в несоответствии богослужебных книг. Дело было в несоответствии идеологических установок старого «московского» православия и нового вселенского. Сторонники старых обрядов исповедовали теорию того, что Москва – это Третий Рим, а православные Руси – это «Новый Израиль», и они единственные носители и хранители древнего благочестия во враждебном окружении ересей и язычества, обязанные беречь своё самобытное православие вплоть до самого Конца света.

Сторонники же Никона обосновывали идею создания на основе русской церкви нового вселенского православного царства и ради обновления церкви, «подстройки» её под выполнение этой задачи готовы были отказаться от многих старых, «изживших» себя обрядов. Царь, понимая необходимость «идеологического обоснования» расширения империи, принял сторону Никона и поставил несогласных с патриархом в положение изгоев, а догматические споры вскоре переросли в кровопролитие.

Сторонники «древлего благочестия» объявили Никона предвозвестником антихриста. Их главный вождь – протопоп Аввакум – писал, что «пришло время духа антихристова. Всё на лицо антихриста устроили. Путь ему подстилают, скоро будет и сам антихрист». Явившаяся в 1664 г. над Центральной Россией комета, «звезда велика и долга по поднебесной широте борзолетящая», служила для противников Никона ещё одним подтверждением скорого конца света, который был назначен на 1668 г. В этом году многие крестьяне не стали пахать землю, перестали кормить скот. Люди каялись друг другу в грехах, молились и, надев белые одежды, ложились в гробы. «Кончина мира» тогда не наступила, а гонения усилились.

Никон, вместо того чтобы проявить гибкость и разъяснить свою позицию, начал преследования несогласных, что вызвало небывалое сопротивление. При этом сопротивлялась «лучшая» часть верующих – наиболее думающая, именно те люди, которым были небезразличны судьбы русского православия. Легко было бы отказаться от двуперстия и многого другого, если этого требует патриарх, но как отказаться, если этого требует сам провозвестник антихриста (в образе патриарха)? Перемены в общественной жизни, закрепощение крестьян и закабаление горожан также были восприняты как признаки «последних времён».

Никон, обладая широчайшим умом и организаторскими способностями, развил бурную деятельность по созданию обновлённой идеологии, построил под Москвой, на реке Истре, копию библейского Иерусалима – Новый Иерусалим, сделав его своей резиденцией, и постоянно вмешивался во внутреннюю и внешнюю политику государства, провозгласив своё «Священство» выше «Царства». Конечно же, царь Алексей Михайлович с этим не согласился, и в 1658 г. патриарх подвергся опале, а собранный в 1666 г. церковный собор низложил Никона, после чего он был сослан. Однако и в ссылке, проявив поистине мордовское упрямство, низложенный патриарх не смирился перед царём, и можно допустить, что именно Никон, со своими огромными богатствами и популярностью среди верующих Поволжья, стоял за спиной Разина, руководя «его» восстанием. А «маховик» реформ, запущенный им, продолжал действовать.

Несогласные с реформами сопротивлялись, распространились случаи самосожжения, и много таких случаев было в нашем регионе. «Нижегородский летописец» сообщает, что в «Закудемском стану во многих сёлах и деревнях крестьяне совсем от раскольников развратилися, и многие по прелести их с жёнами и детьми