Как Тёша стала русской рекой. Очерки истории и топонимики Окско-Сурского междуречья - Алексей Владимирович Малышев

Главными товарами, поставляемыми из нашего региона на внутренний и мировой рынки, были хлеб, мёд и пушнина. Из донесений купца и разведчика Иоганна де Родеса мы узнаём, что хотя самыми лучшими считались тогда сибирские меха, но всё же, главным образом, пушнина добывалась в казанских областях, к которым относился тогда и наш регион. Во 2-й половине XVII в. добыча пушнины и заготовка мёда диких пчёл были подорваны развитием поташного производства.

Поташ (карбонат калия) – древесная зола, используемая в производстве стекла, также в сельском хозяйстве и строительстве, – стал в конце XVII в. одной из главных статей российского экспорта на западные рынки. Изготовлением и продажей поташа занималось и царское правительство, и большинство помещиков края[70]. Связанный со сжиганием большого количества древесины, этот промысел привёл к массовой вырубке лесов в лесных районах Поволжья и в свою очередь к истреблению многих видов ценного пушного зверя, а также к исчезновению бортных ухожаев. Местные пчеловоды в XVII в. вынуждены были перейти к пасечному пчеловодству. С другой стороны, увеличение количества пахотных земель вызвало дополнительный рост населения края.

Административно Окско-Сурское междуречье до начала XVIII в. оставалось частью казанских земель, управляемых Казанским приказом. На территории междуречья исторически сложились административные единицы-воеводства или уезды: Курмышский, Алатырский, Ядринский, Арзамасский, Нижегородский и Темниковский. Видимо, в начале XVII в. территории нижнего левобережья Тёши были отчуждены от Темникова и переданы в ведение Муромского и Арзамасского уездов.

Служилые казаки и татары всё в большем количестве переводились на восток – для службы на новых границах России, а на их место переселялась мордва из Арзамасского и Нижегородского уездов, вытесняемая, в свою очередь, русской земледельческой колонизацией. Всё больше распространялся русский язык и православная религия, регион всё больше становился русской землёй.

Но этого нельзя было сказать о Касимовском царстве. Мещерский Иске-юрт в первой половине XVII в. по-прежнему оставался оплотом мусульманства в Центральной России. Поволжский ислам за века соседства с «московским» православием оказал сильное влияние на нравы и обычаи Московской Руси. Это влияние было искоренено никоновскими реформами, но в старообрядческой среде, сохранившей традиции древнего московского «правоверия», отмечались обряды, сходные с мусульманскими. Отрицательное отношение к употреблению спиртного, правило хоронить покойников в день смерти, особенное отношение к женщине и её поведению, строгое и обязательное молитвенное правило (молитва у мусульман пять, а у старообрядцев восемь раз в день, использование ковриков для молитвы), были даже разговоры о существовавшем когда-то «православном шариате».

Ганс Шлезвиг, посетивший Россию в начале XVII в., описывал такие обычаи, существовавшие в Московской Руси, как закрытое содержание женщин, и правило, предписывающее женщинам закрывать лицо при появлении на людях. Любопытно его сообщение о том, что московиты, приветствуя друг друга, говорят: «Салом», а многие носят чалму (в чалме изображён на средневековой гравюре царь Иван III)[71]. Ещё раньше, в середине XVI в., Михалон Литвин, описывая московитов, предполагал у них с татарами «одну веру».

Касимовские татары и казаки-мещеряки после Смуты продолжали служить русскому престолу. Мещеряков использовали для колонизации заволжских степей, они служили по засечным чертам, образуя «мещерские» и «арзамасские» казачьи станицы. Татары и мещеряки участвовали в войнах за освобождение русских земель от поляков и шведов. Так, князь Д. Пожарский, в 1615 г. выступил против поляков, имея в своём отряде 230 алатырских, 228 арзамасских, 430 темниковских и 120 курмышских «князей, татар, и мурз». В походе на занятый шведами Псков в августе того же года половину армии Ф. Шереметьева составляли «служилые» татары. Важную роль сыграли татары в сражении за Смоленск, в 1639 г. и в других битвах с поляками. Касимовцы вместе с арзамасскими и алаторскими казаками, татарами и мурзами, участвовали в изнурительном Калмиусском походе по Приазовью в 1655 г.

Однако иметь под боком большое, сильное, да к тому же ещё и мусульманское государство было романовскому самодержавию не с руки, особенно после того, как Россия вступила в противоборство с лидером тогдашнего исламского мира – Турцией. Вдобавок неродовитость династии Романовых в то время, когда рядом правили потомственные Чингизиды, заставляла нервничать царский двор. Касимовское царство, игравшее в XVI – начале XVII вв. очень важную роль в русско-крымских, русско-турецких, русско-казанских и даже русско-казахских отношениях и служившее свидетельством благожелательного отношения к исламу в Руси для остального исламского мира, во 2-й половине XVII в. стало ненужным и даже опасным.

Роль последнего касимовского царя, Сеид-Бурхана, была ничтожной[72]. По свидетельству современников, Романовы опасались, что оный Сеид-Бурхан может стать знаменем восстания нерусских народов Поволжья, однако и погубить его не решались. После смерти Сеид-Бурхана Ханкерманский султанат (Касимовское царство) управлялся его матерью – царицей (хатун) Фатимой-султан, а после её смерти, в 1681 г., Мещерский юрт был упразднён, а его земли отписали на царскую корону. Так закончилась история Касимовского царства – исламского государства Центральной России, существовавшего более 200 лет. Впрочем, даже после упразднения султаната ислам продолжал свободно исповедоваться в центре Руси вплоть до самого начала XVIII в., когда после воцарения Петра начались гонения на мусульман.

В целом заселение Поволжья русскими земледельцами и политика христианизации и русификации туземных народов привели к тому, что в конце XVII – начале XVIII вв. к северу от воображаемой линии городов (Уфа – Самара – Саратов – Тамбов – Воронеж) стало складываться русскоязычное население, связывающее свою жизнь и судьбу с жизнью и судьбой России. И тем не менее коренные жители Поволжья: мордва, марийцы, чуваши, татары и другие, в целом доброжелательно относясь к русским переселенцам-земледельцам, не желали мириться с административной и духовной властью Москвы, терпя от её наместников унижения и притеснения.

Поволжские «инородцы» восставали при первой же возможности, сопровождая свои выступления уничтожением царских институтов власти и православного духовенства, разрушением монастырей и храмов. Жестокое подавление восстаний Смутного времени не сумело загасить антимосковские настроения коренных жителей Поволжья, подогреваемые не только притеснениями царской власти, но и постоянным брожением в южных степях, с которыми Поволжье было неразрывно связано.

Мордва, марийцы, чуваши, татары, башкиры и др. готовы были подняться на борьбу при первом же ослаблении центральной власти. Другим серьёзным фактором нестабильности Поволжья и России в целом сделались начатые в середине XVII в. реформы по унификации русского и греческого православия. Эти реформы вылились в конечном итоге в страшный раскол внутри русского общества, превративший, без преувеличения сказать, лучшую часть трудового русского народа в «людей второго сорта».

Очерк 18.

Раскол

К середине XVII в. России удалось вернуть свой вес и влияние в Восточной Европе. Были отвоёваны Новгород и Русский Север, разгромлена Польша и присоединена левобережная Украина. Присоединение Украины усилило контакты с греческим православием, а большой приток в Московию единоверных беженцев с Балкан (сербов, греков, болгар и др.), спасавшихся от турецкой экспансии, способствовал культурному росту русского православия.

Тогда же выявилась серьёзная проблема. Русское «московское» православие, в течение долгого времени развивавшееся вдали от традиционных центров православия вселенского, приобрело черты, весьма отличные от него. Верхушка московского патриархата в связи с давлением католицизма очень опасалась проникновения «ересей», и даже Киевская духовная семинария была объявлена в Москве рассадником «ересей», а её книги были под запретом. Любые попытки изменить порядок и ход богослужений или каноны встречались в штыки. В результате этого отличия «московского» православия от греческого вселенского были прямо-таки вопиющими, начиная от догматики и состава богослужебных книг и заканчивая ритуалами. О влиянии ислама на московские обычаи мы писали в прошлом очерке.

Православное население Украины и присоединённых западных областей творило службу и исполняло ритуалы в соответствии с канонами православия вселенского, и его ни в коем случае нельзя было отпугнуть «московскими» церковными обычаями.

Кроме того, Россия расширялась на восток и юг, всё больше становясь империей, и ей были необходимы «духовные скрепы», позволяющие объединить общей идеологией многонациональное население растущей страны. Такими «скрепами» должно было стать русское православие после соответствующего его обновления. В обновлении нуждалось и духовенство Московской Руси. Многие священники, особенно в глубинке, были безграмотны, службу творили по памяти, не соблюдая церковных канонов, а другие проникали в священники за взятки. После принятия Соборного уложения 1643 г., ужесточившего крепостное право, многие крестьяне, чтобы избежать закрепощения, стали уходить в монастыри, принимали там духовный сан, а затем возвращались к своим занятиям или ударялись