Мудрый Энгельберт - Яромир Йон

В книге наверняка описаны разные секреты! В тот же вечер папа́ пришлось срочно послать Барушку в магазин Роусека за учебником, чтобы можно было легко и быстро выучить итальянский язык.

Гедвика расхаживала по комнате и зубрила. Мама́ написала тете Лоле, что Вики учит итальянский. Папа́ сказал пану бухгалтеру, что его дочь учит итальянский. Тетя Лола написала в ответ, что лучше бы Вики учила французский.

Вики сблизилась с папа́, который прилично знал итальянский.

Она не позволяла ему теперь после ужина, приближаться, как обычно, к матери. Он не смел сказать жене ласковое слово, поцеловать на ночь.

— Иди, иди же, папа́!

Она стала подглядывать за матерью, когда та запиралась на ключ. Подглядывала, когда она мылась. Следила за отцом.

Она размышляла, как устроить, чтобы они не спали в одной комнате, в своей супружеской спальне.

Велела отцу сидеть на одном конце стола, а мать сажала на другой.

Имея в доме такое глазастое дитя, родителям остается поговорить между собой, только когда дитя в школе.

Если же дочь была дома, они тайно встречались в бельевой комнате или в каком-нибудь уголке сада, оглядываясь, не виднеется ли где за кустом голова любопытной Вики. И все же она их, грешников, несколько раз застигла:

— Ага, вот вы где!

— Я сыт этим по горло, девчонку надо выставить из дома! — возмущался папа́.

— Она наслушалась в школе невесть чего. Ты должен ей объяснить некоторые вещи.

— Ну, мне это трудно… — замялся папа́. — Тебе, матери, удобнее. Я — мужчина, мне неловко.

— Тебе она больше доверяет. Тебя она любит больше, чем меня.

— Что делать? Ведь дальше будет еще хуже.

— Давай отправим ее к Лоле в Прагу!

Весной, когда в саду все расцвело, она ходила по пятам за отцом.

— Ну так вот… я тебе только что объяснял… цветы бывают мужские и женские… У женских — пестики, у мужских тычинки, вот погляди… Это тюльпан.

— Тычинки, — машинально повторяет Вики, глядя на желтые молоточки внутри цветка.

— Пчелки летают с цветка на цветок. Они переносят пыльцу, так происходит оплодотворение… Ведь цветы, деревья имеют деток, то есть каштаны, желуди, а также сочные яблоки, сладкие черешни…

— А ягоды?

— Ну и ягоды, с сахаром и взбитыми сливками.

Вики старалась шагать широко, подражая отцу.

Мать смотрела на них в окно из кухни и смеялась.

— Папа́, а папа́! Какая пчелка принесла пыльцу перед тем, как я родилась?

— Да, да… — пробормотал папа́; у него вдруг упало пенсне, он поспешно нагнулся и стал искать его в траве.

— Ведь я ваш плод, правда, папа́? Или нет?

— Ну разумеется, — пробурчал он себе под нос и взглянул на часы. — А сейчас мне надо идти в канцелярию!

Как могли знать родители, о чем думает Вики, что мучает ее?

Еще не изобрели увеличительное стекло, с помощью которого отец и мать могли бы рассмотреть, что делается в душе взрослеющего сына или дочери.

Вики совсем не волновало то, над чем бились родители.

Ей было вполне достаточно знаний, полученных от школьных подруг.

С ужасом, однако, наблюдала она, как у нее набухают груди.

Она взаправду станет девушкой? Одной из несчастных либодржицких дев? И ей суждено с жалобным криком прыгать в воду и утонуть!

Из нее выйдет жена — такая, как мама́?

В ящике у матери она нашла подвязки и старый корсет, который она тайком, в беседке, обрезала и перешила на себя.

Вечером перед сном Вики запиралась и стягивала на груди корсет.

Ей казалось, что она, таким образом, станет чем-то средним между мужчиной и женщиной.

Месяц она шнуровалась, а потом стала спать на животе, привязав к своей наливающейся груди отцовы гантели мамиными подвязками.

Ее обуревали нежные чувства к папа́.

Случалось, что за обедом она внезапно выскакивала из-за стола, чтобы обнять его и поцеловать.

Потом целовала мать — для того лишь, чтобы той не было обидно.

Она похудела. Впрочем, все девочки третьего класса тврдицкой школы были такие же тощие.

Мама́ советовала ей не заниматься так много. От книг болит голова. В особенности от учебника итальянского языка.

— Неподходящее чтение! — изрек папа́, просмотрев пачку престранных стихов, повестей, романов и желая знать, за что он платит деньги книготорговцу пану Роусеку.

Черные глаза Гедвички еще не столь давно буравчиками вонзались в окружающий мир.

Теперь же она гладила его хрупкой, тонкой, бескровной рукой. Рукой страдающего подростка.

Безграничная жалость к самой себе оплетала ее душу, подобно тончайшей паутине, колеблющейся от еле заметного дуновения ветерка.

Наконец-то пришел ответ из редакции «Новых парижских мод».

«Псевдоним Герда Залажанская, Тврдице.

Как Вам известно, журналы не возвращают присланных рукописей. Молчание означает, что рукопись отправлена в корзину. Ваше сочинение «Голубой принц» нам нравится, и мы опубликуем его, невзирая на то, что Вы, возможно, лишь начинающая. Необходимо поощрять новые таланты, ибо каждое новое имя — гордость нации. Не позволяйте себе охладеть к литературной работе и не затруднитесь послать новое сочинение по тому же адресу: Йоз. Говорка, писатель и редактор отдела беллетристики журнала «Новые парижские моды». Прага, улица Ечна, гостиница „У Покорных“».

Что такое без конца пишет этот ребенок?

Гедвичка до поздней ночи выполняла странные домашние задания.

Она описывала либодржицкий лес, домики лесничества, собак, цыплят, рога косули, коровушек. Позади строений — великолепный сад, полный роз. По саду гуляет принц Нарцисс. Вдруг он замечает Вики. Она подъехала в золотой карете, которой управляют егеря в форме со шнурами… У нее ниспадающее до земли платье, высокая греческая прическа…

По окончании городской школы Вики весь свободный год со страстью предавалась изучению иностранных языков — ничуть не сомневаясь, что вскоре сумеет объясниться на любом наречии.

Играла на фортепиано — этого требовали переполнявшие ее чувства.

Ходила с девушками и юношами гулять по тврдицкому «Корсо», ибо стремилась познать людей.

Папа́ ужаснулся счету из книжного магазина Роусека.

И она опять принялась за свой урок: писать новый рассказ.

Вот так в один прекрасный день, когда мама́ и папа́ советовались между собой в заводской канцелярии — оставить дочь еще на год дома или послать ее в Прагу к тете Лоле, — Вики приняла от почтальона деньги, расписалась на бланке перевода и бегом бросилась в свою комнату.

Только тут она разжала ладонь, сжимавшую несколько серебряных монет и почтовый талон, на котором было написано, что редакция «Новых парижских мод» за лирический рассказ в номере…

Она трепетала от счастья.

Хороший человек папа́! Это именно он решил, что она должна послать свое сочинение