Взаимоотношение языка и мышления - Владимир Зиновьевич Панфилов

«оттенок в слове, показывающий, что слово соответствует не представлению только, а целой мысли»[357],

что

«предикативность, или предикативное отношение, – это по содержанию несомненно и есть то, что в логике называется отношением между субъектом и предикатом суждения»[358],

что существуют такие типы предложения (Самая красивая была младшая дочь), в которых

«вместо подлежащего и сказуемого… есть только два главных члена, из которых ни один не является ни подлежащим, ни сказуемым, несмотря на наличие предикативного отношения между этими членами»[359].

Представляется, что обе точки зрения на природу предикативности являются противоречивыми и названные свойства предикативности во многих конкретных предложениях не совмещаются друг с другом. В самом деле, если предикативность есть отнесенность содержания предложения к действительности, то она будет наличествовать и в таких предложениях, которые не имеют в своем составе или подлежащего, или сказуемого (односоставные предложения), или ни одного из этих членов предложения. Таковы, по крайней мере, некоторые типы односоставных предложений, а также двусоставные предложения, в которых грамматическое противопоставление подлежащего и сказуемого как главных членов предложения, имеющее место в других типах предложений, отсутствует, т.е. имеет место как бы нейтрализация противопоставления этих членов предложения[360]. Далее, если предикативность проявляется в отношении логического субъекта и предиката, то в тех случаях, когда логический субъект и логический предикат не выражаются соответственно подлежащим и сказуемым, а какими-либо другими членами предложения, между подлежащим и сказуемым не может быть и предикативного отношения.

Указанные противоречия в понимании предикативности свидетельствуют лишь о том, что под понятие предикативности подводятся принципиально различные языковые явления, а именно: предикативность как свойство сказуемого и предикативность как свойство предложения в целом, а также не разграничиваются предикативное отношение как отношение подлежащего и сказуемого и предикативное отношение как отношение логического субъекта и предиката. Наиболее близко к идее необходимости разграничения этих явлений двух принципиально различных планов подошел В.Г. Адмони. Однако его точка зрения на эту проблему, в основе своей опирающаяся на соответствующие положения А.М. Пешковского, во многом продолжает оставаться противоречивой и непоследовательной. Так, с одной стороны, В.Г. Адмони выделяет грамматическую предикативную связь (отношение подлежащего и сказуемого) и коммуникативно-индивидуальную, или коммуникативно-психологическую, предикативную связь (отношение компонентов двучленной фразы в понимании Л.В. Щербы) и указывает, что

«индивидуальный акт связывания может также не просто воспроизвести, а заново подчеркнуть грамматически предикативный акт связывания или даже разойтись с этим актом, т.е. произвести связывание других компонентов распространенного предложения».

Однако, с другой стороны, В.Г. Адмони утверждает, что связь первого типа есть

«в принципе то же самое связывание двух компонентов в процессе речи, которое мы имеем в двучленной фразе»,

что связи того и другого рода есть

«однотипные по своим истокам и общей направленности (разрядка наша. – В.П.) явления»,

что

«предикативное связывание двух компонентов в двусоставном предложении, выступающем в конкретном речевом процессе, повторяется дважды»[361].

Между тем четкое разграничение этих явлений двух принципиально различных планов представляется необходимым не только ввиду наличия двух различных уровней предложения – синтаксического и логико-грамматического, неотъемлемыми элементами структуры каждого из которых они являются, но также и потому, что каждое из них, как будет показано, получает свое особое выражение в предложении.

Имея в виду вышесказанное, представляется целесообразным прежде всего, с одной стороны, выделить предикативность как такую категорию, которая характеризует отнесенность содержания предложения к действительности и, например, в предложении-суждении действительно проявляется в отношении логического (точнее, логико-грамматического) субъекта и предиката, а с другой стороны, выделить сказуемость как синтаксическую категорию, представляющую собой свойство сказуемого как синтаксического члена предложения и в двусоставном предложении, проявляющуюся в отношении подлежащего и сказуемого. Сказуемость и предикативность представляют собой явления двух различных уровней предложения, именно соответственно синтаксического и логико-грамматического. Сказуемость как явление синтаксического уровня предложения не является свойством предложения как языковой единицы[362] и имеет место только в тех предложениях, в которых есть сказуемое как член предложения.

В отличие от сказуемости, предикативность характеризует отнесенность содержания предложения к действительности, т.е. является такой категорией, благодаря которой то или иное высказывание воспринимается как сообщение о действительности[363] – под действительностью здесь понимается все, что выступает как объект мысли, рефлексии человека.

Поэтому предикативность представляет собой свойство всего предложения в целом, а не какого-либо одного члена предложения, и в том числе сказуемого[364]. Различие между сказуемостью и предикативностью имеет такой же принципиальный характер, как и различие между подлежащим и логическим субъектом или между сказуемым и логическим предикатом. Сказуемость и предикативность совпадают друг с другом только в тех случаях, когда подлежащее или группа подлежащего выражает логический субъект, а сказуемое или группа сказуемого выражает логический предикат. Однако, хотя они в большинстве случаев совпадают друг с другом, из этого не следует, что предикативность и сказуемость есть явления одного и того же порядка или что сказуемость есть частный случай предикативности, подобно тому как тот факт, что логический субъект чаще всего выражается подлежащим или группой подлежащего, а логический предикат – сказуемым или группой сказуемого, не дает оснований для вывода, что подлежащее и сказуемое есть соответственно словесно выраженные логический субъект и предикат. Несомненно, однако, что сказуемость в своем генезисе обусловлена предикативностью, поскольку сказуемое и подлежащее как члены предложения вырабатываются в языке в качестве специфических морфологизованных форм выражения логических предиката и субъекта, что не исключает того, что впоследствии между этими двумя рядами явлений возникают расхождения. Сказуемость, как и самое сказуемое, не является конституирующим признаком предложения, поскольку, во-первых, существует немало типов предложений, не имеющих в своем составе сказуемого, а во-вторых, наличие одного сказуемого или сказуемого в составе словосочетания само по себе еще не обеспечивает отнесенности выражаемой ими мысли к действительности, и соответствующая конструкция не будет предложением, поскольку она не выражает относительно законченной мысли, а точнее говоря, относительно законченного мыслительного процесса[365]. В отличие от этого предикативность есть необходимое свойство каждого предложения и является его конституирующим признаком как языковой единицы[366]. В частности, наличием предикативности, т.е. отнесенностью своего содержания к действительности, однословное предложение отличается от слова как особой языковой единицы, употребленной в качестве таковой, например, в составе того или иного развернутого предложения.

Можно возразить, что свойством отнесенности характеризуются не только предложение как языковая единица и