Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

бывший Иоанн XXIII все еще находился в тюрьме в Пфальце. В Италии многие его забыли, считая умершим. Но не Джованни ди Биччи Медичи. Родоначальник семьи флорентийских банкиров, прадед человека, которого назовут Лоренцо Великолепным, был обязан значительной части своего состояния этому горячему неаполитанцу, с которым близко дружил еще со времен кардинальского сана Коссы. Вот почему после объединения церкви под руководством единого пастыря он начал давить на нового папу, чтобы тот освободил предшественника из тюрьмы. Мартин V не был против, но следовало действовать осмотрительно, потому что в курии многие опасались нового раскола. В итоге папа согласился при условии, что эта операция не принесет финансовых издержек для папского престола.

Действительно, выкуп, затребованный курфюрстом Пфальца Людвигом, владельцем замка, где содержался бывший папа, был весьма значительным. Этим занялся банк Медичи. Совершив утомительное и полное непредвиденных обстоятельств путешествие после освобождения, 14 июня 1419 года Бальтазар Косса прибыл во Флоренцию, где в то время находись папская курия. Встреча с Мартином произошла в обстановке великого волнения во время публичной консистории. Папа и его предшественник обнялись, Мартин упомянул, что чувствует себя неспособным судить о таких великих вещах, а затем принял впечатляющее решение: назначить Косса епископом Тускуланским, на должность, освободившуюся после смерти Анджело Коррера. Казалось, вот счастливый финал человеческой истории, полной авантюр и драматических последствий. Но одновременно это был значительный политический жест, который папа Колонна счел нужным публично разъяснить 2 июля следующего года устами декана коллегии кардиналов Жана де Броньи. В своей проповеди он остановился на жесте повиновения Косса, который он описывает как заключительный момент схизмы, на Флоренции, которая стала вторым Констанцем, и на самом Коссе, который, по словам Броньи, явился на собор «не с намерениями сохранить папство, а с чистым желанием единства»[411]. Эти слова впечатляюще созвучны с завершающими фразами в дневнике кардинала Филластра, участника памятных столкновений с Иоанном XXIII на Констанцском соборе, где он был в первых рядах, требовавших его низложения. «Да почиет душа его в мире, — написал французский кардинал после смерти бывшего папы, произошедшей во Флоренции 27 декабря 1419 года. — Он действительно совершил великое и достойное восхищения добродетели дело, прочно укрепив единство церкви»[412].

Подобные выражения относительно того, кто за четыре года до этого был низложен как «недостойный» и «вредный» папа, очевидно, могут нас озадачить, но не должны удивлять. Как мы уже видели, на Констанцском соборе Иоанна XXIII обвиняли не в ереси или содействии расколу, а в том, что его образ жизни был недостоин и вреден для того высшего сана, к которому он был призван. Иными словами, недостойный папа, но настоящий. Также возможно, что такими словами Броньи (а значит, и сам Мартин V) и Филластр намеревались спасти память о понтифике, которому они оба служили, компенсируя ему наказание, строгость которого по прошествии времени стала казаться несоразмерной.

Однако передаваемый из поколения в поколении образ Бальтазара Косса совсем другой: это жаждущий власти тиран, циник и извращенец, возможно, худший из пап и антипап, когда-либо занимавших престол святого Петра[413]. Почему? В эссе, опубликованном в 2000 году, Вальтер Брандмюллер объяснил, что Косса остался жертвой серии избитых штампов и истин, порожденных ленью некоторых историков, некритично отнесшихся к намеренно преувеличенным обвинениям против него на Констанцском соборе, и также летописями некоторых авторов, не любивших его[414]. Добавим, что остальное доделал старинный закон, применимый как к журналистике, так иногда и к определенной дешевой истории: закон трех S (sesso, sangue, soldi — «секс, кровь, деньги»).

Относительно первого следует сказать, что хотя Иоанн XXIII считался законным понтификом, но при такой ужасной репутации неудивительно, что у его имени не было преемников. В 1958 году Анджело Ронкалли смог нарушить табу только потому, что за несколько лет до этого, а именно в 1947-м, по инициативе префекта Ватиканских секретных архивов Анджело Меркати «Папский ежегодник» решил раз и навсегда отнести этого неудобного персонажа к числу антипап. Как же так? Все просто: собор в Пизе не был признан законным, следовательно, незаконны и папы, избранные вследствие того собора[415]. Не только Иоанн XXIII, но и Александр V. Но для этого решения потребовалось 500 лет.

Другие причины лежат в основе признания незаконным Бенедикта XIII. Церковь считает его антипапой по тем же причинам, по которым и Климента VII, его предшественника и соперника Урбана VI в начале схизмы 1378 года. Мы уже отметили, что Педро де Лу́на никогда так и не принял необходимости отречения от папства. Известие о его низложении на Констанцском соборе и на миллиметр не сдвинуло его непреклонную уверенность в том, что он настоящий и единственный викарий Христа. Это убеждение сподвигло его, уже всеми покинутого и заключенного в своей арагонской резиденции-крепости в Пеньисколе, назначить в 1422 году четырех новых кардиналов, чтобы обеспечить линию апостольской преемственности. Результат был больше похож на фарс, чем на трагедию.

Когда 93-летний Педро де Лу́на умер 23 мая 1423 года[416], уже среди этих четырех произошел раскол. Три из них избрали настоятеля Валенсии Хиля Санчеса Муньоса, который принял имя Климент VIII. Четвертый, Жан Каррье, отправленный легатом к графу Арманьяку и потому отсутствовавший на конклаве, решил пойти против собратьев и два года спустя в одиночестве избрал некоего Бернарда Гарнье, архидиакона собора города Родез на юге Франции, которого обязал называться Бенедиктом XIV. «Папский ежегодник» не удосужился включить их в список антипап, упомянув только в примечании, но, возможно, это отношение будет пересмотрено хотя бы для Климента VIII. Однако правда и то, что по каким-то неясным мотивам преемник Бенедикта XIII ожидал возведения на престол три года. Но следующие три года он мог думать, что обладает неким подобием власти, поскольку король Арагона Альфонсо V наделил его определенными полномочиями, так как намеревался держать в напряжении папу римского Мартина V. Так продолжалось до 1429 года. Затем, получив от Мартина то, что желал, Альфонсо решил покинуть антипапу. Муньос-Климент VIII немедленно принял предложение епископства на Майорке и оставил понтификат.

Другая история могла бы заинтересовать нас только некоторыми своими странными последствиями.

Одним из них было то, что самопровозглашенный Бенедикт XIV последовал совету своего единственного выборщика Жана Каррье не оглашать всему миру о своем избрании и, более того, жить уединенно от всех. Даже в Пеньисколе, где Каррье отлучили от церкви за то, что он не признавал Климента VIII, не знали, что существовал еще один папа. Не знали об этом и в Риме, где Мартин V воспринимал эти проблески схизмы как досадную