Собрание сочинений. Том 4. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719–1728 гг. - Евгений Викторович Анисимов

помещицкие, так и крестьянские, владения и в их управления и работы… не вступать и помешательства отнюдь не чинить» (Плакат, ч. II, п. 2). Полковых лошадей разрешалось пасти лишь по отводу крестьян и помещиков вместе с их табунами. Запрещалось без разрешения помещиков выезжать в их угодья для охоты и рыбной ловли, а также привлекать крестьян к заготовке дров для солдат (ч. II, п. 3, 4, 6).

Плакат разрешал содержать скот и птицу, но только «для нужд своих и пропитания, а не заводов» (ч. II, п. 7). Военным также запрещалось заниматься «винной, пивной, соляной и табачной продажами», нарушающими монополию государства и купечества на эти занятия, хотя они могли торговать товарами «своего мастерства». Солдатам разрешалось жениться на крепостных женщинах, но лишь с тем условием, что помещик выдал невесте (по получении «вывода») отпускное письмо (ч. II, п. 5). Наконец, солдаты могли наниматься к помещикам и крестьянам в работы «не в даль». Вот в сущности и весь кодекс основных законов, согласно которым регулировались отношения армии с населением. Решение всех других вопросов взаимоотношений населения и военных поручалось полковнику. Вообще он признавался главным арбитром в возникающих между ними спорных делах.

Здесь мы переходим к рассмотрению одного из важных аспектов нашей темы – полицейской функции податной реформы.

Для петровской податной и социальной политики в целом характерно ужесточение ее принципов. Как известно, в XVII в. законодательство признавало существование «вольных и гулящих» людей, которыми, согласно Уложению 1649 г., признавались те, кто находился вне трех, отчасти дублирующих друг друга общественных состояний (служилого, крепостного и тяглого)708. В Петровскую эпоху наметилось существенное изменение позиции государства по отношению к «вольным и гулящим», что, как уже отмечалось выше, фиксировала Палата по составлению Уложения 1700 г.

«Вольным и гулящим» не было места в сословной системе государства Петра. Их попросту приравнивали к беглым, уголовным элементам и преследовали в соответствии с этим. Особенно последовательно принципы такой политики реализовывались в ходе податной реформы. Все подданные должны были быть включены либо в службу, либо в тягло, либо в богадельню, «только чтоб… без дела и в гуляках не были». Так писалось в указе об освидетельствовании мелких служилых людей. Принцип, положенный в основу этого указа, последовательно проводился и в других постановлениях правительства. В указе о пересмотре штатов подьячих и других канцелярских служителей отмечалось, что не попавшие в штаты канцелярий должны были быть зачислены в оклад с предоставлением им права самим выбрать будущее занятие, но при условии «токмо б безокладны и втуне в гуляках не остались». Негодным к службе и отставным солдатам было строго предписано, «чтоб никто из них в гулящих не был, а определяли бы в другие службы или к кому в дворовое услужение»709. Подобным же образом должны были поступать с отпущенниками – бывшими холопами710.

Меры по борьбе с бестяглыми, «вольными и гулящими» распространялись и на нищих. 6 апреля 1722 г. Петр «изволил разсуждать, дабы учинить нищих везде во всех местах ловить, а кто их будет держать или оные х кому пристанут, и с таких имать штраф». В опубликованном указе уточнялось, что молодых нищих следует «употреблять к казенным работам, а старых отсылать для определения в гошпиталь»711. По этому и другим указам производились массовые вылавливания нищих, «сирых и убогих», «дураков» и юродивых. Например, в январе 1724 г. поручик Тимофеев сообщал, что с нижегородского кружечного двора взяты «голые, которые допросами показали, что они в поголовных скасках нигде не написаны». Их было приказано разослать «на прежние их жилища» для определения в оклад или богадельню712. Особенно четко отношение к неслужилому и нетяглому контингенту «вольных и гулящих» было выражено в указе об освидетельствовании церковников от 12 июня 1722 г.: «…всемерно смотреть, чтоб из них гулящих и подлогом отнюдь нигде не было… Понеже от таковых, которые шатаются без служеб, государственной пользы надеятися немочно, но токмо умножается воровство»713.

В целом, проводя реформы, перестраивая армейскую, бюрократическую, податную системы, правительство зорко следило за тем, чтобы никто не оказался не у дел и каждый был охвачен службой или тяглом. Законодательство и практика податной реформы были направлены на то, чтобы раз и навсегда покончить с бестяглостью, сословной, социальной неопределенностью подданных. Борьба с бестяглыми, как и беглыми, привела к тому, что податная реформа вылилась в важную полицейскую акцию, направленную на упрочение господствующего строя.

Говоря об институтах, созданных в ходе податной реформы, следует отметить, что сама система налогообложения по душам м. п. имела ярко выраженные полицейские черты. Это проявилось в том, что «положение» в подушный оклад означало прикрепление плательщиков к тяглу, месту, где они были записаны в оклад, что в свою очередь ограничивало возможность передвижения населения, усиливало власть местной администрации и помещиков над крестьянами.

Особое и весьма важное место в системе контроля за населением отводилось армии. Конечно, было бы преувеличением утверждать, что армия размещалась в уездах, чтобы осуществлять там полицейские функции, однако можно считать, что и эта цель имелась в виду реформатором. В частности, разрабатывая план «положения» гвардии на Сибирь, Петр 11 декабря 1723 г. писал, что это удобно «для того, что, будучи офицеры для выбирания денег там на жалованья, могут другие дела видеть и скоряя донесть, что надлежит ко исправлению»714. Конкретно полицейские функции армии отразились в основных руководящих документах, предназначенных для полковника, признанного главой полиции в дистрикте размещения его полка. Обязанности его были изложены в двух основных документах – Плакате и особом указе «О должности полковника по наблюдению земской полиции в уезде»715.

Одной из важнейших обязанностей полковника была борьба с бегством крестьян. В пункте 9 (ч. II) Плаката, называемом «Об удержании крестьян от побегу», эта задача была сформулирована так: «Полковнику ж и офицером велено смотреть того, чтоб не крестьян, которые на тот полк написаны, нихто не бегал; а ежели проведают, что к побегу будут збираться, тех от того удерживать. А которые побегут, за теми гнать в погоню и ловить. И как пойманных, так и удержанных велеть помещикам наказывать». Особенностью норм Плаката и указа о бегстве является то, что они посвящены не столько поимке и возвращению беглых, сколько пресечению бегства в зародыше. А это могло быть достигнуто лишь неусыпным надзором за населением, поощрением доносов о готовящихся побегах. При обсуждении Плаката в Сенате 14 ноября 1723 г. была высказана мысль о том, что необходимо «написать в плакаты, чтоб помещики в деревнях своих смотрили на крестьяны, а крестьяны друг за другом, что ежели кто откуды станет збиратца бежать, а они проведают, то в таких объявлять в городех и их задерживать, а ежели откуды от которого помещика сколко человек збежит, то бы были о том сведомы, что подушных денег за оных беглых с них збавлено не будет»716. В Плакат эта мысль попала в несколько переработанном виде, причем подчеркивалось, что помещики должны «иметь смотрение» не только о своих крестьянах, готовящихся к побегу, но и о крестьянах соседей, сообщая им об этом. «Буде же до того время не допустит, то, собравшись, ловить и посторонним» (ч. II, п. 10). Одновременно «накрепко» запрещалось принимать беглых в дистрикте под угрозой штрафа (как приписал Петр, «сверх пожилых денег»)717.

Другой важной обязанностью армии в уездах было искоренение вооруженной рукой всякого «разбоя» и сопротивления крестьян властям и помещикам. Как и в случае с бегством, население было обязано содействовать военным в поимке «воров и разбойников». Разумеется, под этими терминами понимались не только уголовные элементы, но и восставшие крестьяне. В начале мая 1724 г. при слушании п. 11 Плаката «Об искоренении воров и разбойников» Петр постановил: «В Плакате под пунктом и о искоренении воров и разбойников, ежели кто, уведав таких воров, не донесет или в поимке не будет