Собрание сочинений. Том 4. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719–1728 гг. - Евгений Викторович Анисимов

вспомогать, то конечно тем людем учинено будет по государственным правам, без всякого милосердия тако вписать имянно»718. В Плакате же было прямо указано, что за недонесение следует «жестокое наказание и сосланы будут на каторгу вечно, а движимое и недвижимое их имение взято будет на пас, и. в.» (ч. I, п. 11).

Предписания Плаката о борьбе с бегством и «разбоями» имели важное значение для последующего периода. Однако в истории России Плакат знаменит тем, что явился документом, положившим начало системе жестокого полицейского надзора за подданными крестьянами посредством паспортной системы.

Система паспортов, точнее документов, фиксирующих крестьянский отход, появилась еще в допетровское время719. Однако ни в XVII в., ни в первой четверти XVIII в. (до тех пор пока существовало подворное обложение) паспортная система не имела такого обязательного и всеобъемлющего характера, как после податной реформы. Вероятно, дело заключалось в том, что введение подушного обложения, предусматривающего обязательность учета почти всего мужского населения страны в подушном тягле, стало основой нового паспортного режима. Одновременно усиление общих полицейских начал в государстве Петра явилось тем условием, при котором строгий паспортный режим стал реальностью.

Перед самым началом (или немного позднее) податной реформы Петру был подан проект, автора которого мы, к сожалению, не знаем. Проект, по-видимому, привлек внимание правительства, ибо в фонде Кабинета сохранились помимо полного списка проекта еще две краткие редакции, составление которых, как правило, было связано с рассмотрением проектов в верхах720. Автор, приветствуя податную реформу и считая, что подушное обложение более удобно для государства, чем подворное, обращает особое внимание на полицейскую функцию подушного обложения. Он считает, что реформой нужно воспользоваться, во-первых, для вывоза беглых и, во-вторых, для укрепления в стране паспортного режима. По мнению автора, нельзя разрешать выход всем желающим. Паспорта, называемые автором «ерлыками за гербом», должны выдаваться лишь одной четвертой части населения, внесенного в подушный оклад721. Положенные на данную вотчину «ерлыки» должны были получить у ландрата доверенные люди помещика и затем уже распределять между желающими выйти на заработки. «Ерлык» выдавался на пять лет, причем в нем указывались даты выхода и возвращения крестьянина. Без «ерлыка» помещики не имели права отпускать своих крестьян и держать чужих.

Автор не ограничивается предложением ввести «ерлыки» только для крестьян. Он видит систему паспортов-пропусков всеобщей, распространяемой и на другие категории населения. Купцы должны были иметь документы, в которых отмечался не только путь их следования, но и товары, которые везли с собой. «Також, – пишет автор, – и всяких чинов людем давать подорожные за таковыми ж гербами, в чем больши вси в верности сим могут утвердиться и за сроки в отпусках своих жить нигде больше не станут, по коим всяк везде тем изобличен будет»722.

«Гулящие люди» должны предварительно пройти освидетельствование в канцеляриях и получать «ерлыки» лишь в том случае, если они будут признаны негодными к военной службе. От этого, по мнению автора, «воровство многих пресечется и удержание крепкое… потому, что нихто пристанища без ерлыка сыскать себе не может»723. Чтобы приостановить бегство, автор предлагает поощрять деньгами тех, кто задерживает идущих без «ерлыков» или доносит о них властям. Эффективность системе «ерлыков» должна была придать повсеместная проверка документов. Сельский «управитель» был обязан внимательно следить за проезжающими («куда хто поедет») и задерживать всех подозрительных, донося о них в город724.

Автор выступает перед нами энтузиастом полицейских порядков, изобретая изощренные формы контроля за подданными. Так, выезжающий в другой город должен был в обязательном порядке представить по возвращении домой особое письмо из канцелярии того города, где он находился согласно подорожной, подтверждающее, «что он был тама, а не в других местах, от чего верно о себе всяк будет знатен»725. Реализация этих мер должна, по мнению автора, укрепить порядок в уездах и городах, способствовать «прибытку государственному».

В Плакате 1724 г. многие предложения неизвестного автора получили отражение и развитие. Он предусматривал два варианта выхода крестьянина-отходника на заработки. Во-первых, он мог выйти на работу в «ближние места», точнее в пределах своего уезда, но не далее чем на 30 верст от дома. Для того чтобы покинуть жилище, крестьянин должен был получить паспорт – «отпуск», подписанный помещиком или в его отсутствие приказчиком (ч. II, п. 12). Во-вторых, крестьянин мог выйти за пределы своего уезда на продолжительный срок. Такой выход предусматривал особую процедуру оформления документов. Крестьянин должен был получить не только письменное разрешение своего помещика, но и подписанное земским комиссаром и заверенное полковой печатью «пропускное письмо». Комиссар был обязан внести запись о выходе данного крестьянина в особую книгу. Понимая, что процедура оформления «пропускного письма» может привести к злоупотреблениям, составители Плаката предусмотрительно оговорили, что за каждое письмо крестьяне платят пошлину 2 копейки, и «болше того отнюдь не требовать», и, кроме того, «болше ж двух дней, под жестоким наказанием, крестьян не задерживать».

Плакат требовал обязательной отметки в паспорте срока, в который крестьянин-отходник был обязан явиться домой. Категорически запрещалось отпускать и принимать отходников с семьями, и при предъявлении писем на семью надлежало немедленно ее высылать на прежнее место жительства (ч. II, п. 14). Включая это положение в Плакат, законодатели стремились предотвратить бегство крестьян под видом выхода на заработки. Теми же соображениями было продиктовано запрещение жениться крестьянам-отходникам в период работы на заводах (ч. II, п. 15). Эту же цель преследовало положение об ограничении времени отхода тремя годами (ч. II, п. 16). Власти понимали, что отзыв квалифицированного работника, каким мог стать за это время отходник, приводил порой к ущербу производства и нарушению «государственного интереса». Поэтому Плакат предусматривал выплату компенсации за такого работного его владельцу в размере 50 рублей. После этого крестьянин-отходник становился собственностью хозяина мануфактуры (ч. II, п. 15).

Предписание Плаката о паспортах имело огромное значение для народного хозяйства. С помощью паспортной системы правительство могло контролировать продвижение населения, ограничивать его во временных и пространственных рамках, оказывать влияние на особенности формирования рабочей силы на предприятиях726.

Введение паспортов в 1724–1725 гг. привело в отдельных случаях к перебоям в снабжении строек рабочей силой. 14 июля 1725 г. Б. Х. Миних прислал рапорт с Ладожского канала, в котором писал, что испытывается недостаток вольнонаемных работников, которых теперь без паспортов не пропускают на канал, и подчиненные ему офицеры «видели во многих местах задержанных вольных работных людей», не имеющих при себе «действительных пашпортов», которых (даже при наличии паспорта старого образца от помещиков), «бив батожьем, отсылали в прежние их жилища»727. О задержке беспаспортных работных сообщали владельцы стругов и их приказчики. Один из приказчиков, ведших струги по Волге, писал в Сенат, что при остановке в Ярославском уезде военные «наемных работников забрали и у которых пашпортов нет, тех отсылают скованых за короулом в те провинции, где оные работники жительство имеют»728.

Жесткий порядок, введенный Плакатом, разумеется, не устраивал многих как из числа отходников, так и из числа работодателей. Одним из способов обойти закон было предъявление фальшивых паспортов. К 1726 г. обнаружилось такое количество подделок, что правительство решило перейти на паспорта, изготовленные типографским способом729. Однако вскоре дело застопорилось. После вывода полков из уездов и передачи сбора налогов губернаторам и воеводам в их же руки была передана и выдача паспортов. Это в свою очередь привело к новым трудностям. Как писали авторы доношения в Сенат,