Собрание сочинений. Том 4. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719–1728 гг. - Евгений Викторович Анисимов

«ежели обширной уезд, например Московской, Новгородской и Нижегородской и иные многие тому подобныя, ис такова уезду несвободны в другой уезд в наймах ехать или для работы итти, покамест не получат от воеводы пашпорта, а к воеводе в город итти верст по сту и по двести, то он прежде, нежели работою своею на оплату податей что достанет, последнее свое дорогою исхарчит». Кроме того, придя в город, «просители в городах за пашпортами волочатся»730. Правительство признало доводы авторов доношения вескими, и в 1728 г. было принято решение ограничиться «письменными» паспортами, заверенными приказчиком или помещиком731.

Лишь в 1731 г., когда армия возвратилась в уезды, была введена вновь система «печатных» паспортов. Тех, кто появлялся с «письменными», было приказано, «не пропуская, ловить и отсылать на прежние жилища»732.

Наконец, возвращаясь к Плакату как документу, регулирующему полицейские функции армии, нужно затронуть вопрос о переводе крестьян. Система прикрепления крестьян в местах приписки в оклад подати оказывалась в некотором противоречии с практикой, когда помещики свободно распоряжались своими крестьянами, могли продать крепостного без земли в другой уезд, перевести в свое поместье, расположенное в другом районе. Разрабатывая Плакат и другие документы, правительство стремилось учесть и это обстоятельство. 31 августа 1723 г. Сенат приговорил, «чтоб душ по расположению полков из полку в полк бес челобитья и указу не переводить»733. В Плакате эта идея была развита. Она устанавливает порядок, при котором помещик мог перевести крестьянина, лишь подав об этом челобитную и представив обязательство о платеже за него денег по-прежнему в местах «положения» в оклад на полк (ч. I, п. 17).

Подводя итоги, мы можем констатировать, что реализация петровских планов привела к созданию новой системы содержания и размещения армии. Эта система имела три особенности. Во-первых, она была рассчитана на мирный период и предусматривала содержание армии (при сохранении ее боеспособности) длительное время. Во-вторых, новая система содержания армии составляла единое целое с податной налоговой системой. Деньги, взимаемые с плательщиков при участии армии, поступали непосредственно на нужды полков, что позволяло в известной степени избежать издержек, связанных с передачей их в центральную кассу и перераспределением вновь на полки. В-третьих, размещение полков среди населения, с которого взимались деньги на их содержание, позволяло эффективнее взыскивать недоимки, бороться с бегством, подавлять проявления классовой борьбы. Создание паспортной системы, ставшее возможным благодаря введению подушной переписи, позволяло следить за перемещением населения и регулировать его в соответствии с интересами феодалов и абсолютистского государства.

Глава VIII

Завершение податной реформы и попытка контрреформы при ближайших преемниках Петра I

После смерти Петра, при правительствах Екатерины I (1725–1727) и Петра II (1727–1730), податная реформа вступила в стадию завершения. Как показано выше, основная масса работы по уточнению «подушного числа», размещению полков, созданию нового податного аппарата была закончена в основных чертах к весне 1725 г. В начале марта Сенат распорядился приступить к завершению дел, ведшихся в канцеляриях свидетельства, и к сдаче имеющейся в них документации. Сказки 1719–1721 гг., взятые из канцелярии В. Н. Зотова, а также сказки свидетельства предписывалось сдавать в Камер-коллегию, завершенные дела о прописных и беглых – в губернские и провинциальные канцелярии, незавершенные дела было приказано срочно закончить силами оставшихся в канцеляриях офицеров734.

Спеша завершить реформу, правительство весной 1725 г. распорядилось оставить при свидетельстве не более двух штаб-офицеров735. Это поспешное решение не могло благоприятствовать скорейшему окончанию свидетельства. В канцеляриях оставалось еще значительное количество незаконченных дел, касающихся утайки, беглых, переводов крестьян и т. д. Кроме того, ревизорам предстояло оформить обширную документацию по подведению итогов свидетельства, составить многочисленные и подробные ведомости, табели, записки736.

Проведение этой работы требовало большого количества людей. Неудивительно, что, несмотря на появление строгого указа от 9 февраля 1727 г. об обязательном завершении свидетельства к июлю 1727 г.737, ревизоры не смогли закончить работу даже к концу 1727 г. Лишь в феврале – марте 1728 г. в Москву и Санкт-Петербург стали прибывать подводы с документами канцелярий, сопровождаемые находившимися при свидетельстве офицерами, солдатами и канцелярскими служителями738. В течение весны 1728 г. дела были приняты в Камер-коллегии и Сенате, военные отправлены к своим полкам, а канцелярские служители распределены по государственным учреждениям739. Однако на этом свидетельство еще не закончилось. Часть провинциальных и уездных канцелярий еще продолжала работу. Уже в ноябре 1728 г. Военная коллегия требовала от Сената указа о немедленном возвращении к своим полкам 722 военнослужащих, занятых в ревизских делах. Сенат распорядился, чтобы военные немедленно сдали все незавершенные дела губернаторам и ехали в полки «без замедления, не ожидая впредь сроков»740. Это постановление и является последним из известных нам документов о завершении свидетельства.

Говоря о заключительном этапе податной реформы, необходимо отметить, что вовсе не завершение дел о прописных и беглых, составление табелей или вывоз документов канцелярий является главным содержанием событий, происшедших на этом этапе реформы. В 1725–1728 гг. в истории податной реформы наступил столь серьезный перелом, что включать этот период в хронологию реформы мы можем только формально на том основании, что в эти годы еще действовали канцелярии свидетельства – органы податной реформы и уточнялись итоги свидетельства. Суть же происходившего в эти годы заключалась не в завершении ревизии душ, а в ревизии самой реформы, в критике и пересмотре всех основ петровской податной системы, что позволяет нам говорить о попытке контрреформы, отмены послепетровскими деятелями основных податных преобразований Петра.

Перемены в податной политике наметились сразу же после смерти Петра. Уже 1 февраля 1725 г. генерал-прокурор Сената П. И. Ягужинский представил Екатерине I доклад, содержащий предложение о сокращении подушной подати на 4 копейки, что, по его мнению, будет весьма «чувственно» плательщикам. Одновременно он предложил облегчить положение наказанных за утайку душ помещиков и приказчиков и установить рассрочку в уплате штрафов за утайку741. 2 февраля Екатерина утвердила предложения Ягужинского. 8 февраля был опубликован указ о сокращении подушной подати, 9 февраля – об установлении рассрочки, а 14 февраля – о прощении виновных в утайке душ. 12 февраля был издан указ, предоставивший населению выбор: либо размещать полки по дворам, либо строить, как было предписано раньше, солдатские слободы742. Конечно, эти законы можно расценивать как демонстрацию новой власти, спешащей показать своим подданным «вящюю» заботу о них. Однако последующие события показали, что мероприятия начала февраля 1725 г. были первым шагом по пути отступления от основ петровской податной реформы. Летом 1725 г. началось интенсивное обсуждение податной политики, инициатором которого выступил Ягужинский. 5 июля он предложил рассмотреть в Сенате, «чтоб с крестьянства подушных денег убавить, дабы не пришли в конечную скудость»743. 6 октября по инициативе Ягужинского Сенат выступил с докладом, в котором было развито это предложение. Доклад дважды обсуждался военным руководством и вызвал целую дискуссию в высших правительственных сферах744.

Если рассматривать в совокупности дошедшие до нас доклады и записки послепетровских деятелей745, то можно выделить несколько положений, легших в основу их суждений о петровской податной реформе.

Важнейшим выводом всех без исключения записок является признание крайне тяжелого положения народа. Послепетровские деятели открыто пишут о «тягости и скудости крестьянской», о «конечной невозможности крестьян», об их «несносном отягощении», приводящем к «крайней нищете», бегству, повышенной смертности и т. д. Беспокойство сановников Екатерины бедственным положением народа было обусловлено отнюдь не гуманными побуждениями, а сугубо государственными интересами, с позиций которых и рассматривалась проблема разорения народа. Послепетровские лидеры были обеспокоены появлением значительных недоимок в сборах подушной подати, что приводило к нехватке необходимых средств на армию и флот.

В записках, как и в других правительственных