Эликсир. Парижский парфюмерный дом и поиск тайны жизни - Тереза Левитт

Все реагенты Лорану приходилось приобретать самому, и решение о каждой покупке тщательно взвешивалось, так как, по его признанию, она влекла за собой существенное урезание расходов на продукты для ужина 34. Так Лоран вернулся к одному из самых дешевых веществ, с которым уже работал раньше, – к каменноугольной смоле. Как раз незадолго до приезда Лорана в Бордо там перешли на газовое топливо для уличных фонарей, а значит, в цистернах при муниципальных газовых заводах скапливались отходы производства, и можно было брать их оттуда в неограниченных количествах. Лоран хорошо помнил об интригующих параллелях между горьким миндалем и нафталином – продуктом каменноугольной смолы, имевшим такой невыносимый запах, что с ним было совершенно немыслимо работать на задах парфюмерного магазина. Но теперь-то в его распоряжении была отдельная лаборатория, никто ему не мешал, и вот, вернувшись к заброшенному направлению поисков, Лоран с головой окунулся в исследования.

В фокус его внимания попало вещество, которое Лоран назвал “духом каменноугольной смолы”. Такое название, в котором слышатся отголоски алхимии, он выбрал намеренно, чтобы подчеркнуть напрашивающиеся аналогии. Подобно тому, как при возгонке вина получался spiritus vini – винный спирт или же буквально “дух вина”, – при перегонке каменноугольной смолы получался какой-то присущий ей одной дух. Выбор такого названия нельзя назвать совсем уж оригинальным ходом. Когда Лоран работал вместе с Дюма в Центральной школе, они занимались дистилляцией древесины (это была так называемая “деструктивная дистилляция”, или сухая перегонка, совершаемая при очень высокой температуре внутри сухого сосуда), и в итоге получили вещество, которое называется “древесным спиртом” (“духом древесины”). Дюма проанализировал тогда это вещество и установил, что это гидрат соединения, которое назвал метиленом (méthylène), искусственно образовав это слово от двух греческих: μέθυ – “вино”, или “хмельной напиток”, и ὕλη – “дерево”, “древесина”. При этом Дюма, в свою очередь, следовал примеру Лавуазье, который определил винный спирт[31] как гидрат сахара – и назвал его алкоголем. Таким образом, Дюма назвал “древесный спирт” метиловым алкоголем, или сокращенно метанолом. Мысля в этом же ключе, Лоран задался вопросом: гидратом чего может быть спирт каменноугольной смолы? Какой же ответ он получил? Это фен (phène) – то самое вещество, которое он когда-то произвел из эссенции горького миндаля и которое Мичерлих называл бензином (бензолом), а Фарадей – бикарбонатом водорода. Чтобы эта аналогия с алкоголем и метанолом была продолжена, дух смолы сделался “фенолом” 35.

Дух смолы был тайной, к которой теперь подступался Лоран. Что же это такое? Он заметил, что по вкусу и запаху он напоминает креозот – еще один побочный продукт переработки каменного угля, который железнодорожники иногда использовали как пропитку для лучшей сохранности деревянных шпал, а фармацевты прописывали для лечения кожных заболеваний, обработки ран и облегчения зубной боли. Желая сравнить два вещества, Лоран нашел среди друзей тех, у кого болели зубы, попросил их “полечиться” фенолом и потом записал, что, по-видимому, спирт смолы оказывает тот же болеутоляющий и очищающий эффект, что и креозот, “сильно воздействуя на кожу губ и на десны” 36. Размышлял Лоран и над другим вопросом: не то ли это самое вещество, которое в 1834 году в каменноугольной смоле уже находил гамбургский химик Фридлиб Рунге и которое назвал “карболовой кислотой”? Лоран подозревал, что “дух каменноугольной смолы” – это чистая форма, тогда как и креозот, и карболовая кислота содержат примеси. Но и этот вопрос оставался пока без ответа 37.

У Лорана все это вписывалось в его более общую теоретическую систему, за которую он продолжал держаться, несмотря на то, что она повсюду встречала весьма неласковый прием. Он по-прежнему был убежден, что ключ к объяснению органических молекул лежит в их внутреннем устройстве, сходном с кристаллической структурой, и считал, что это применимо и к живым растениям, и к каменному углю. Нафталин и эфирное масло горького миндаля образовывали два параллельных ряда, они шли бок о бок и разделялись только двумя дополнительными атомами кислорода в основном ядре молекулы горького миндаля. Можно ли перескочить из ряда в ряд, превратить один в другой? Лоран понимал, что для этого потребовалось бы убрать два атома водорода из молекулы горького миндаля, или “раскислить органическую кислоту”, а этого еще никто никогда не делал 38. Но он проявил настойчивость – и в итоге создал из горького миндаля новое вещество, которое назвал стильбеном. Изучив его кристаллы, Лоран обнаружил, что они образуют ромбические призмы, напоминающие нафталин, – и это, по его мнению, служило доказательством того, что ему удалось изменить строение основного ядра. “[Эти манипуляции] подтверждают правило, которое установил один я”, – заявлял Лоран 39. Ему удалось преодолеть разрыв между каменным углем и живой материей, преобразовав одно в другое. Правда, начинал он с вещества очень дорогого (эфирного масла горького миндаля), а в конце концов скатился к дешевому каменному углю, так что любой алхимик сказал бы ему, что до совершенства ему еще очень и очень далеко.

Лоран начал работать с индиго, которое окрестили “синим золотом” из-за его невероятной дороговизны 40. С недавних пор спрос на него резко подскочил, так как он сделался излюбленным красителем для входившей в большую моду новой ткани, производившейся на юге Франции, – “саржи из Нима”, serge de Nîmes, которую потом стали для краткости называть просто “деним”. Этот краситель изначально стоил дорого – его единственным источником были крошечные листья цветущего кустарника, который рос только в тропических краях. Лоран раздобыл немного индиго и начал совершать с ним те же операции, которые уже проделывал с горьким миндалем. При этом он воспринимал индиго как ядро углеводорода, основной радикал собственного ряда. Потом Лоран объявил, что создал несколько новых молекул, и одну из них назвал изатином; ее можно было найти и в вайде – еще одном растении, из которого добывали синий краситель.

Успехи Лорана привлекли внимание Дюма, который раньше тоже работал с индиго, но далеко не продвинулся. Не желая уступать Лорану ни пяди территории, он сам вернулся к этой теме и написал длинный обстоятельный обзор для журнала Annales de chimie 41. По сути, он в точности скопировал подход Лорана: назвал индиго “типом” или “одним из этих гипотетических радикалов”, к которому крепится целый ряд различных производных веществ 42. Но при этом ни словом не сослался на Лорана и продолжал дискредитировать его общую теорию, трактовавшую физическое строение молекул. Лоран пришел в ярость. Дюма назвал свой очерк “Четвертый мемуар о типах”, и Лоран, ухватившись за этот заголовок,