Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

25/12 (воскресенье)

Сначала проспал и бранился с Юр. Потом ничего. Стал прибирать стол. Юр. долго спал. Выбежал, а я на Потемкинскую. Там все на кладбище, и неизвестно, получила ли М<ария> К<онстантиновна> деньги. Юр. притащил папирос и булочек. Все устроилось. Пили чай со всеми. Все идет дождь. Побежали еще кое-куда. Накупили пирожков и трубочек. Дома пили чай. Выбегали еще в Дом, растратились. Юр. уже предлагает попросить мне аванс в отделе. И сразу мне стало скучно. Конечно, мы много и транжирили, но я ничего последнее время не зарабатываю, положительно16.

26/13 (понедельник)

Вот понедельник. Нужно, чтобы он прошел мирно и хорошо. Дождь и серо. Юр. встал не поздно, не рано. Забежали к Бурцеву. Он уютен, хотя барабошка в нем сидит, как и во всяком русском купце. Зашли еще куда-то. В отделе только хлеб. Зашел с ним в «Науку и школу»17 за Юр., побрели домой. Ел совсем без аппетита, каша без масла, копорский чай и трубочки надоели мне до смерти. Притом я объедаюсь все время. И сон находит, и лень. Пошел вперед на Потемкинскую. Юр. очень долго не шел. Подали чай на его долю с советскими сухарями, – все его нет. Наконец, пришел. Долго сидели. Жена пекла молочные блины и угостила нас тихонько, как кумовьев-пожарных. Дома чуть-чуть не в духе, но сидели и я написал план рассказа. Свет погасили.

27/14 (вторник)

С утра было мрачновато. Но мамаша выказала геройство и превзошла самое себя. Были у нас чудесные блины с маслом. Утром я ходил за карточками. Юр. тоже куда-то выбегал. Погода чудеснейшая. Пошли рано. Устали работать, но ничего. Зиновий приезжает завтра. В отделе нашли клад: золото, вино, продукты. Хотя сахару у нас и не было, мы отлично пили чай и обедали дома. Не знаю, будем ли работать. Месяц молодой светит, но очень давно никого не видали.

28/15 (среда)

С утра Юр. нервился и на меня, и на мамашу. На меня – зачем я сижу и делаю не то, что, по его мнению, должен был бы делать, на мамашу – уж не знаю почему. Я вышел. В отделе выдавали продукты. Бел<енсон> получал с Находкой вне очереди. Паршивый он какой-то. Юр. опять стал сердиться, зачем я не достал денег, не купил папирос, забрал было книги, опять вернулся. Вышли вместе, ругаясь. М<ожет> б<ыть>, он и прав, что я – невероятная свинья по отношению к нему, но, м<ожет> б<ыть>, не нужно бы было этого говорить. Работать ленились немного. Дома забегал еще Санин брат по мою душу. Как-то не знаю, как проводили вечер. Писал я немножко. Распри из-за еды все у нас.

29/16 (четверг)

Не знаю, отчего бодрее себя чувствую. Оттого ли, что сходил в Дом ис<кусств>18 Хотя Рукавишникова там не застал, но выдали мне билет, книжку, Юр. альбом с Добужинским. В отделе мирно. Взял грошики у Марочника. Но Зиновий еще не приехал. Мамаша спекла булочек, выдали нам ситного. У Гржебиных тихо, но не хватило книг <?>. Дети играли на балконе. Буба басила. Долго были там. Дома хорошо сидели, я писал стихи19.

30/17 (пятница)

Писал немного. Вышел рано. В отделе выдают хлеб. В Доме искусств Рукавишников с «секретарем» собираются пить кофей. Шеринг гнусавит, шармантен, деньги есть, угостил маслом и конфетками, просит Юр. рассказа. Хвалит Петербург на счет Москвы. Секретарша под советскую девицу. Юр. встретил на Симеон<овском> мосту. Купили кое-что и домой. Вышли потом, я в отдел, Юр. в контору. Хлеб сейчас же выдали, и я долго, оч<ень> долго ждал. Зиновий еще не приехал, но Юр. купил клею, книг и т. п. Пили чай. Юр. думал было идти на Потемкинскую, но я вечером не хотел этого делать. Мелькала мысль о Тяпе, Башкирове и т. п. Вдруг его и встречаем. Зазвал сегодня. У Оленьки была Тина и даже звала нас. Водится все с Тяпой. Были вместе у Сологубов (был там и Сомов), завтра собираются бродить. Да. Добужинский нарисов<ал> отлично Юр. в альбом20. Романтично и свободно. Попили чаю, заходили еще домой, побрели на Калашниковскую. Но Башкирова еще не было. У него отличный вид на Неву, но известный <казенный?> неуют есть. Где-то горит лампадка. Бывает у него настоятель их церкви. Зовет нас в воскрес<енье> днем с 4-х часов. Вдруг полил дождь. Кормил нас свежей белой булкой. На обратном пути была теплая и волшебная луна. Сначала мне показалось, что похоже на Айвазовского. Дома смотрели купленные гравюрки, но потушили свет. Юр. сидел очень долго. Я ничего не мог сообразить, когда он ложился спать.

6.580

500

3.000

5.000

600

17.000 <р.>

Май 1920

1/18 (суббота)

Что же было? Ходил в отдел и получил продукты. Юр. еще спал. Поели и пошли к Зиновию. У меня болела голова, но от тихого занятия прошло воочию. Все были милы. Зин<овий> даже расплатился за книжки. Нашли кое-чего и вернулись домой поздно. Я начал рассказ1. Бог покуда хранит нас. 1-го Мая ничем особенно, к счастию, не выражается.

2/19 (воскресенье)

Чудная погода. Встали рано. Бродили любовно по городу, по углам; ели пирожки. Дома посидели и рано к Зиновию. У него деловые разговоры. Очень любезны. Пошли опять за папиросами, за хлебцами, заходили еще в Дом выпить молока и к Башкирову попали часов в шесть. Было неплохо, но с обедом проморили до 9 час. Он ничего себе. Сидела там Жеребцова. Говорили о массе вещей. Юр., кажется, не скучал. Возврат<ились> засветло, но как только поставили самовар, потушили лампу. Луна безудержно светит, тепло. Юр. лег ласково; хорошо очень, если бы не большевики.

3/20 (понед.)

Для понедельника были буйные ссоры об еде. К Зиновию не ходили. Я ничего почти не писал. Все засыпал. Утром Юр. побежал за книгами. Я в отдел, но там переезжают с места на место, торчит Беленсон. Кавардак. В «Лит<ературе>» сообщили, что Тяпа завтра будет на концерте, а приглашает нас в среду. Дома заснул. Приш<ел> Юр., вот тут мы начали браниться. Вышли еще. Бродили. Вечер<ом> сидели, читали. Был Саня. Немного смутно мне, не знаю почему.

4/21 (вторн.)

Ходил в отдел. Впрочем, ходили вместе и к букинистам, очень интересно. Накупили интересные вещи <sic!>. Потом я ждал дома. Пошли к Зин<овию> порознь. Работали. Что-то очень плохо помню, что было. Тихо у них, все на кладбище, собака чуть-чуть воет, открыт балкон. Объедались пирожками