Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

требовалось создавать сто семьдесят тысяч извергов немедленно, именно столько на данный момент удалось найти проклятых духов. Достаточно постепенно усиливать самых способных, формировать командиров, ударные отряды и отдельные подразделения.

Особенно если снабдить их подходящим оружием. Не обычным. Особенным. Его ещё предстояло создать, и я не забывал заниматься разработкой. Первые образцы являлись кардинально изменёнными магическими винтовками. В их руническую структуру удалось вместить доработанные заклинания света.

Я не слишком рассчитывал продать это оружие. Теперь оно предназначалось собственной армии. Изверги могли свободно двигаться в пространстве. Поступь светлого пути являлась аналогом пространственного рывка с приличной дистанцией. Крылья света обеспечивали вертикальную мобильность и высокую скорость.

Подобный воин мог появиться рядом с врагом, нанести удар и исчезнуть прежде, чем тот успеет ответить.

В больших количествах изверги превращались в серьёзную угрозу. Сотня, в ударный отряд быстрого реагирования. Тысяча, в армию, способную обрушиться с любой стороны.

Сто тысяч…

О столь далёком будущем пока оставалось только размышлять.

Магические винтовки били молниями света почти на целую версту. Один удачный выстрел выжигал несколько кубических шагов камня. Второй режим создавал волну ядовитого света, основанную на переработанной структуре заклинания Ледяного ветра.

Эта волна не замораживала. Она проникала в энергетические каналы, нарушала работу ядер и отравляла чужую силу примесью истинного света. Особенно опасной она должна была стать для нежити, демонов и созданий тьмы.

Оружие серьёзно повышало боевой потенциал не только извергов, но и остальных моих бойцов. Конечно, мечи света сделали бы их ещё смертоноснее. В ближнем бою, учитывая пространственные рывки, такие клинки превратили бы извергов в кошмар любой пехоты.

Но на производство даже простейшего меча требовалось слишком много энергии Силы души. Поэтому пришлось отложить эту идею.

Винтовки обходились дешевле. А врагу, у которого выжжена половина тела с расстояния в версту, уже не важно, насколько смертоносным был бы удар мечом.

Опять же, возможно, я задержался бы в неожиданно щедром мире Архарис и дольше семи месяцев. Но дурное предчувствие не оставило выбора. Оно не было острым. Не кричало о нападении в ближайшее мгновение. Не заставляло немедленно воплощать тело демонического Бога или разворачивать защитные структуры домена.

Скорее где-то за границей восприятия медленно сгущалась тень. Опасность ещё не пришла. Но уже повернула в мою сторону.

Возможно, это были как раз преаты света, но слишком неприятным было предчувствие и на таких условиях играть с судьбой я не собирался. Особенно после того, как несколько ритуалов предвидения не дали результата. Потоки будущего оставались мутными, а отдельные вероятности обрывались прежде, чем я успевал рассмотреть источник угрозы.

За семь месяцев я получил армию в сто семьдесят три тысячи двести тридцать восемь душ.

По смутным ощущениям от сканирования планеты, кто-то всё же остался. Несколько тысяч духов затаились особенно хорошо. Возможно, они ушли так глубоко, что даже связь с извергами не позволяла их обнаружить. Возможно, скрывались намеренно, отказываясь верить в спасение.

Вот только ради них я не собирался рисковать. Те, кто четыре тысячи лет прятался от мира, мог продолжать делать это и дальше. Пусть наслаждаются выбранным одиночеством.

Добытые же ресурсы тоже радовали. Одного золота удалось собрать почти одиннадцать тысяч мер. Редкоземельных металлов оказалось меньше. Иридия, всего сто семьдесят мер.

Но ценность заключалась не только в сырье. Нам удалось восстановить пять буровых червей. Каждая машина представляла собой вытянутое сегментированное создание из металла и рунного камня, способное самостоятельно прокладывать тоннели, дробить породу и отделять первичные примеси. Буровые черви работали на мане, не требовали постоянного экипажа и могли месяцами действовать под землёй.

Каждый стоил не меньше полумиллиона ОС, все же их мощность была не велика. Возможно, больше. Особенно в мире, где технологии Архариса считались утраченными.

Смесь магии и артефакторики погибшей цивилизации оказалась удивительно эффективной. Жаль, что ни баз данных, ни книг обнаружить не вышло. Преаты света либо уничтожили хранилища, либо забрали всё ценное во время разграбления мира.

Приходилось восстанавливать руны и детали машин по уцелевшим аналогам. Если у одного механизма сохранился управляющий массив, но отсутствовал магический движитель, я искал второй экземпляр с целым агрегатом. Третий давал форму недостающих креплений. Четвёртый, часть энергетических каналов.

Из десятка мёртвых машин удавалось собрать одну рабочую. Медленно. Но результат того стоил.

Других ресурсов тоже удалось добыть изрядно. В объёме хранения я практически не был ограничен, поэтому забирал всё, что могло пригодиться.

Металлы. Руду. Кристаллы. Уцелевшие механизмы, даже бытового назначения. Фрагменты рунических плит. Даже неизвестные сплавы, назначение которых пока не удалось определить.

В какой-то мере моя гоблинская алчность осталась довольна посещением гостеприимного мира Архарис. Мёртвый мир оказался щедрее живого океана мира Пекарат. Забавно. И почти поучительно.

Конечно, добыча лишь немного компенсировала невозможность торговать с тритонами. Их рынки, знания и связи между мирами были бы полезнее горы сырья, которые на данный момент продать было невозможно.

Но я запомнил отказ Вирашсиаса.

Если когда-нибудь появится удобная возможность ограбить его мир Пекарат, сомневаться я не стану. Остановить меня сможет лишь серьёзное противодействие. Только сила, делающая нападение невыгодным.

Потому что союзников у меня не было. Как и друзей. И я об этом не забывал.

Даже подчинённые оставались рядом по вполне обыденной причине: когда-то у них просто не было выбора. Я же дал им безопасность, силу, новые тела и возможность жить. А они платили всего лишь службой.

Выгодный обмен. Но является ли преданность настоящей, если иной путь ведёт к смерти? И был ли выбор у меня самого?

Этот вопрос возник неожиданно. Седьмое из сознаний почти сразу попыталось отмахнуться, сочтя его бесполезной философией. А вот третье принялось анализировать поступки за последние годы. Именно оно напомнило об атаке Системы на границе параметра Интеллекта в пятьсот единиц.

Что, если она была не единственной? Система жаждала заставить меня действовать результативно. Но результативно для кого? Для меня? Или для неё?

Возможно, первое воздействие оказалось лишь самым грубым и потому заметным. А остальные прошли тоньше, изменив желания, приоритеты и само представление о выгоде. Или дело в истинном свете. Что, если он всё-таки пробился сквозь десятки сознаний, заслонов и изолированных кластеров моего разума?

Свет изменял существ. Заставлял их признавать старших. Пробуждал преданность. Подчинял волю. Заставлял чтить честь и слово. Почему я решил, что сам полностью защищён лишь потому, что обладал множеством разумов?

Должна же существовать причина моей доброты. Доброты к целой павшей расе. Да, проклятым духам не требовались еда и жильё. Они помогали собирать ресурсы и вырабатывали эссенцию истинного света.

Но всё это не оправдывало затраченных усилий. Я