Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

Мои руки дрожали. Но я боялась не за себя.

Если бы повелитель приказал войти в пламя, способное уничтожить даже душу, я исполнила бы приказ. Если бы для спасения детей требовалось принести себя в жертву, не раздумывала бы ни мгновения.

Смерть не страшила меня. Страшила неудача. Я до дрожи в коленях боялась подвести Ир’Чина. Моего Бога.

Мне предстояло не просто переступить через марево портала. За изломом не было безопасного выхода, соединяющего две точки пространства. Я должна была войти в астральный поток и пройти сквозь него, следуя за связью со своими детьми.

Там не существовало дорог. Не было верха и низа. Расстояние не подчинялось привычным законам.

Один шаг мог перенести через тысячи миров или оставить путника на прежнем месте. Мысль становилась направлением, страх — хаосом, а случайное воспоминание могло увести с пути навсегда.

Шанс погибнуть был велик. Мой Бог говорил об этом не раз. Не скрывал опасности и не пытался утешать ложью. Объяснил, что защита истинного света продержится ограниченное время. Что астральные хищники почувствуют чужую душу. Что древний нефилим внутри шкатулки Тризиастра может воспользоваться переходом, чтобы попытаться захватить контроль над моим разумом.

Я знала обо всём. Оттого становилось только страшнее. Теперь я рисковала не одной жизнью. Не только жизнями детей, которых могла спасти своим появлением в умирающем осколке мира Сейлоста. От меня зависело существование моего Бога.

При том что я не считала себя достойной такого доверия.

Верховная жрица. Огненный нефилим. Существо высокого ранга. Для остальных эти слова звучали величественно. Но перед изломом пространства я снова чувствовала себя той слабой девушкой, которая когда-то могла лишь прижимать к себе детей и надеяться, что стены дома выдержат ещё один удар артиллерийского обстрела кочевников.

Груз оказался слишком велик. Он ломал меня ещё до первого шага. Я хотела попросить Повелителя найти другого проводника. Но это было невозможно. Только моя кровь подходила для ритуала.

Я хотела сказать, что не готова. Но когда вообще смертный может быть готов держать в руках судьбу собственного Бога?

Я опустила взгляд на шкатулку. Она была невероятно тяжёлой. Настолько, что даже моё усиленное тело ощущало её вес. И всё же сейчас, мне казалось, будто страшнее поднять веки и посмотреть на ожидающий впереди излом.

— Я не подведу вас, — прошептала я.

Не знаю, услышал ли повелитель. Наверняка услышал. Он всегда слышал.

Я сделала шаг.

Остановилась перед самым маревом. Тьма по ту сторону дрожала, словно поверхность глубокого колодца. Иногда в ней появлялись лица. Незнакомые. Мёртвые. Они раскрывали рты в беззвучных криках, вытягивали руки и снова растворялись в черноте.

За спиной содрогался мертвый мир Архарис. Ритуальные линии лопались одна за другой. Раскалённое золото испарялось, железо превращалось в пепел, а края вырванного участка планеты медленно осыпались в пустоту.

Путь не мог существовать долго. Мне оставалось либо войти, либо позволить ритуалу погибнуть напрасно. Я прижала шкатулку Тризиастра к груди. И сделала последний шаг.

Миг растянулся в целую вечность. Я чувствовала, как нога пересекает границу. Как тьма касается пламени моего тела. Как защитные руны истинного света, наложенные моим Повелителем, вспыхивают на коже и в глубинах разума.

Ужас переплёлся с надеждой. Любовь — с отчаянием. Я подумала о детях. О повелителе. О том, что не имею права остановиться. Затем Архарис исчез.

Безумие чужого пространства обрушилось на меня сразу со всех сторон. Если у астрала вообще существовали стороны. Образы прошлого и будущего разорвали сознание, не позволяя понять даже собственного положения. Я одновременно стояла перед изломом, падала в бесконечную пропасть, держала на руках новорождённую Халию и видела такой родной и мёртвый мир Сейлоста.

Миры возникали и гасли. События, никогда не происходившие, смешивались с настоящими воспоминаниями. Я видела себя старой, умирающей в постели. Видела огненным чудовищем, пожирающим детей чужих миров.

Видела верховной жрицей, стоящей рядом с троном Ир’Чина. Видела свое тело пустой оболочкой, внутри которой смеялся древний нефилим до того заключенный в шкатулку Тризиастра.

Каждый образ казался истинным. Каждое будущее требовало, чтобы я выбрала именно его. Или словно и не требовало.

Я попыталась шагнуть, но не смогла. Не понимала, есть ли у меня ноги. Существовало ли тело? Или я уже рассыпалась, превратившись в одинокую мысль среди бесконечных потоков Астрала?

Шкатулка всё ещё находилась в руках. Я знала это. Но не чувствовала её веса. Не чувствовала пальцев. Только слабую холодную точку где-то в глубине собственного сознания. Страх мгновенно сковал разум.

Он проник сквозь защитные руны, заполнил промежутки между мыслями и заставил забыть всё, чему меня учил Повелитель. Семьдесят пять пунктов Интеллекта оказались бесполезны. Нельзя рассчитать путь в пространстве, где причина возникает после следствия, а расстояние измеряется силой воспоминаний.

И тогда проснулся он. Древний нефилим.

Его воля поднялась из глубин шкатулки Тризиастра, подобно чудовищу из-под толщи чёрной воды. Я услышала надрывный смех, торжествующий, полный тысячелетней ненависти.

Он хохотал надо мной. Над моей слабостью. Над верностью. Над надеждой, будто жалкая смертная душа способна подчинить силу, существовавшую задолго до рождения её народа.

Защитные руны истинного света вспыхнули. Золотые цепи окружили разум, не позволяя древней твари захватить его. Повелитель создал защиту тщательно. Нефилим не мог проникнуть внутрь.

Но астрал давал ему иной способ нападения. Он не ломал стены. Он заставлял меня сомневаться, что стены вообще существуют.

Голос звучал отовсюду. Он говорил, что Ир’Чин никогда мне не доверял. Что повелитель отправил меня первой лишь потому, что не хотел рисковать собой. Что шкатулка пуста. Что мои дети мертвы. Что осколок мира Сейлоста давно пожран Бездной, а связь, за которой я следую, ведёт к существу, использующему их души как приманку.

Я знала: это ложь. Но в астрале знание не имело значения. Здесь сомнение становилось реальностью. И с этими мыслями и образами я никак не могла совладать.

Неожиданно передо мной возник лик повелителя.

Не такой, каким я видела его во время служб. Не могущественный, спокойный и скрывающий истинную сущность за привычным обликом.

Он смотрел на меня с разочарованием.

— Ты оказалась слабее, чем я думал, — произнёс Великий Ир’Чин.

Моё сердце сжалось.

— Нет… — попыталась вымолвить я.

— Я доверил тебе единственную задачу.

— Повелитель, я ещё могу…

Он отвернулся. Без гнева. Без проклятий. Разочарование оказалось страшнее ярости.

Мой Великий Ир’Чин уходил, растворяясь в астральной пустоте. Я пыталась потянуться к нему, но у меня не было рук.

Следом появился Тхагаси. Могучий мериот смотрел с презрением.

Мы