Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

не были друзьями в привычном смысле. Но он оставался верным товарищем, с которым я прошла через битвы и миры. Его молчаливое присутствие всегда давало уверенность, что рядом находится тот, кто не отступит. Теперь он бросил мне под ноги копьё. Оружие пронзило невидимую поверхность и задрожало.

— Ты погубила его, — произнёс Тхагаси.

— Я ещё не проиграла… — пыталась оправдаться я.

— Уже проиграла.

— Помоги мне! — выкрикнула я в отчаянии.

Мериот развернулся и последовал за повелителем. Они исчезли в мареве Астрала, и я осталась одна.

Шкатулка Тризиастра перестала весить хоть сколько-нибудь. Её чудовищная тяжесть исчезла, словно внутри больше ничего не существовало.

Нет.

Этого не могло быть. Я попыталась сжать артефакт сильнее, но не ощущала пальцев. Шкатулка растворялась. Руны на её гранях гасли одна за другой, а между пластинами проступали чёрные трещины.

Древний нефилим продолжал смеяться. Он не сумел захватить мой разум. Поэтому решил уничтожить себя. Разорвать собственную сущность, разрушить артефакт и забрать в небытие моего Бога.

Вместе с ним погибнут все. Целый город исчезнет из-за моей слабости.

Голова закружилась, хотя у меня больше не было головы.

Крики подчинённых становились всё громче.

Сотни тысяч голосов вопили от боли. Они звали меня по имени, проклинали, спрашивали, почему верховная жрица предала собственного Бога.

Я видела храм.

Главный зал рушился.

Колонны падали на молящихся, стены трескались, а звезда над доменом наливалось багровым светом. Потом оно лопнуло, обрушив на город огненный дождь.

Лея Фрет сгорала заживо.

Улер пытался удержать разлом голыми руками.

Мареш прикрывал собой испуганных детей.

Леур висел в пустоте, окружённый обрывками паутины и металлических конструкций.

Все они погибали. Из-за меня.

Я нарушила клятву, данную моему Богу.

Клялась привести его в мой родной мир Сейлоста. Клялась быть проводником. Клялась не отступить. И остановилась после первого шага.

Вокруг защитного барьера появились души. Сначала несколько. Затем сотни. Тысячи.

Демоны, призраки и существа, которым не существовало названий ни в одном известном мне языке. Они выглядели как переплетения зубастых пастей, изломанных конечностей и пустых глазниц.

Некоторые сохраняли почти человеческие лица. Другие походили на движущиеся города, построенные из плоти. Были среди них и крохотные тени, напоминающие уродливых детей. Они стучали пальцами по барьеру и просили впустить их внутрь.

Каждое прикосновение заставляло руны истинного света вспыхивать. Хищники метались вокруг барьера. Они чувствовали меня.

Тысячи голосов рычали на бесчисленных языках. Одни умоляли сдаться. Другие обещали спасение. Третьи требовали, чтобы я отдала им душу грешницы и клятвопреступницы.

— Откройся…

— Мы избавим тебя от страха…

— Твой Бог уже погиб…

— Отдай нам его останки…

— Позволь испить твою душу…

— Твои дети ждут…

— Ты никогда их не найдёшь…

Барьер дрожал. По золотым рунам ползли тёмные трещины. Я попыталась вспомнить молитву. Первую строку. Хотя бы одно слово. Но псалмы рассыпались в памяти, превращаясь в бессмысленные звуки. Имя моего Бога исчезло. Я знала, что оно существует, но не могла произнести его даже мысленно.

Ир…

Ир…

Дальше была пустота.

Нефилим торжествовал.

Астральные твари прижимались к барьеру всё плотнее. Их пасти раскрывались, готовясь разорвать мою душу в тот миг, когда исчезнет последний луч защиты.

Я не могла двигаться. Не могла думать. Не могла вспомнить, зачем пришла сюда. Оставалось только сдаться. Разжать несуществующие пальцы. Позволить шкатулке упасть в Бездну. И тогда среди рёва, проклятий и безумного хохота древнего нефилима прозвучал голос.

Спокойный. Заботливый. Такой знакомый, что душа узнала его раньше разума.

— Ну что же ты так испугалась, моя дорогая Себия?

Всё вокруг замерло. Демоны застыли. Крики погибающих подданных оборвались.

Голос повелителя не был громким. Ему не требовалось перекрывать астральную бурю. Он звучал внутри защитных рун, в самой основе света, которым Бог когда-то изменил мою душу.

— Вот же они, искры душ твоих драгоценных детей, — продолжил он. — Просто посмотри на них. Посмотри, как они выросли, пока ждали твоего возвращения…

От этих слов ужасы отступили. Не исчезли полностью. Я по-прежнему видела зубастые пасти за барьером и чувствовала ненависть древнего нефилима. Но они больше не казались единственной существующей реальностью.

Я вспомнила имя. Самое главное в моей жизни. Ир’Чин. Мой Бог был рядом.

Шкатулка не разрушилась. Её тяжесть вернулась. Металл снова давил на ладони, и это ощущение стало прекраснее любого благословения.

Я держала её. Не потеряла. Не предала. Ещё не проиграла.

— Повелитель… — выдохнула я.

Не знаю, был ли у меня голос. Но он услышал.

— Смотри, Себия.

Я посмотрела. Не глазами. В астрале они были бесполезны. Я обратилась к крови, памяти и той незримой связи, ради которой исчезла часть мира Архарис.

Сначала ничего не увидела. Только хаос красок. Безумные образы. Чужие воспоминания и несбывшиеся судьбы. Вокруг тянулись миллионы нитей, каждая из которых могла вести к миру, душе или давно погибшей вероятности.

Затем среди них зажглись две искры. Слабые. Далёкие. Но до боли знакомые. Я узнала бы их среди миллиардов.

Первая была тёплой, гибкой и упрямой. Она горела ровно, скрывая под спокойным сиянием знакомую решительность. Халия. Моя девочка. Только уже не девочка.

Вторая искра казалась ярче, но её свет постоянно дрожал, словно бился с окружавшей тьмой. В ней чувствовались сила, гнев и что-то тяжёлое, появившееся за годы моего отсутствия. Масет. Мой сын.

Живые. Они были живы. Эта мысль пронзила меня сильнее любого оружия.

Я увидела лица. Красавицу Халию. Она выросла. Детская мягкость исчезла, черты стали тоньше и строже. В её взгляде поселилась осторожность человека, слишком рано узнавшего цену доверия. Волосы были собраны на затылке, а на щеке тянулся едва заметный шрам.

Масет возмужал. Плечи стали шире. Мальчик, цеплявшийся за край моей одежды, превратился почти в настоящего воина, пусть и ростом был всего три локтя. Он держал оружие, которое я не могла толком даже увидеть, и смотрел в темноту так, словно ожидал нападения каждое мгновение.

Сколько им теперь лет? Как долго я отсутствовала?

Мои ноги словно сами собой понесли меня сквозь эти поля судеб и алчущих душ, в сторону моих детей.

Глава 15

Сомнительный шаг, но возможно для кого-то другого. Великий Ирч’Ин

Сказать, будто я рисковал, означало бы погрешить против истины. Опасность существовала, отрицать очевидное было глупо. Астрал никогда не становился безопасным только потому, что путник заранее предусмотрел несколько путей отступления. Особенно на пути к осколку мира, который уже многие годы блуждает среди течений Бездны. Здесь могли