Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

Неважно.

Факт оставался фактом. Когда отчаяние Себии стало слишком сильным, сработала оставленная в её сознании закладка.

Она не являлась полноценным псионическим внедрением. Я не создавал внутри разума верховной жрицы отдельную личность и не собирался лишать её свободы воли. Это был всего лишь обрывок остаточной памяти, несколько слов, образов и направленных чувств, которые должны были возникнуть при определённых условиях.

Мой голос. Напоминание о детях.

Закладка могла проявиться только в том случае, если разум Себии не станет сопротивляться. Никакого насилия. Она услышала мои слова, потому что хотела их услышать и всё ещё доверяла мне больше, чем голосам астрала.

Этого оказалось достаточно.

Впрочем, при необходимости я мог бы создать в чужом разуме и второстепенное сознание, даже не обладая полноценной псионической энергией.

Опыт работы с собственными сознаниями оказался чрезвычайно полезен. Я знал, как разделяется внимание, где формируются изолированные цепочки памяти и каким образом одна личность может наблюдать за действиями другой, почти не вмешиваясь в них.

Область иллюзии стала основой. Пять сотен пунктов Интеллекта позволили превратить относительно простое заклинание в сложнейшее плетение, способное влиять на восприятие, подменять отдельные воспоминания и внедрять наведённые образы.

Против слабых существ подобный метод работал пугающе хорошо. Я мог изменить их отношение к событию. Заставить помнить разговор, которого никогда не было. Вложить уверенность, будто незнакомец являлся старым другом. При достаточном количестве времени, даже создать целый пласт ложного прошлого.

С титанами всё обстояло иначе. Их разумы были слишком сильны, души слишком плотны, а внутренняя структура часто защищалась врождёнными особенностями. Наведённые воспоминания разрушались бы сразу после внедрения или воспринимались как чужеродный мусор.

К счастью, менять память титанов мне пока не требовалось. Как и подчинённых, число которых уже превышало две сотни тысяч. Так что это было бы накладно по времени. И в конечном счёте малоэффективно. Память не меняла сущность.

Можно убедить труса, что однажды он совершил подвиг, но от этого тот не перестанет бояться. Можно вложить в предателя воспоминания о десятилетиях безупречной службы, однако при первой же выгодной возможности его природа проявится вновь.

С тем же Леуром всё произошло иначе. Я мог создать условия для его преображения. Предоставить силу. Знания. Возможности. Но изменить собственную суть мог только он сам.

Не зная линий судьбы, почти невозможно заранее определить, какие условия приведут к требуемому результату. Давление способно закалить одно существо и сломать другое. Милость породит благодарность или уверенность в безнаказанности.

И даже мой высокий Интеллект не превращал чужую волю в полностью предсказуемую схему. Поэтому создавать иллюзию было проще без прямого изменения памяти. Разумные существа и сами охотно погружались в пучины лжи. Они замечали удобную версию событий, дополняли её собственными домыслами, а затем защищали выдуманное объяснение яростнее, чем очевидную истину.

Достаточно дать им направление. Остальное они сделают сами.

Эти мысли текли фоном, пока я ждал, когда дорогая Себия наконец вдохнёт воздух родного мира и переведёт дух после пережитого в астрале.

Прошёл всего один удар сердца. Для обычного существа, лишь мгновение. Для меня, с моей скоростью восприятия и замедлением времени внутри шкатулки Тризиастра, ожидание растянулось почти в сотню раз дольше.

Примерно.

Измерять субъективное время становилось всё сложнее. Разные сознания работали с неодинаковой скоростью. Одни следили за Себией, другие проверяли состояние домена, третьи анализировали астральные потоки, а оставшиеся продолжали расчёты оружия, ритуалов и развития новых рас.

Но главное внимание было направлено наружу.

Я опасался, что за этот огромный для моего восприятия промежуток времени противник успеет реализовать преимущество.

Время внутри шкатулки было замедлено почти в тысячу раз. Я ощущал его дуально: как неподвижность запечатанного пространства и как обычное течение снаружи. Связь с Чревом миров древа реальности позволяла частично игнорировать ограничения артефакта, однако наблюдать за миром Сейлоста я мог только через чувства Себии.

Её зрение. Слух. Магическое восприятие. Чувство опасности.

Если рядом скрывался враг, способный обмануть её сенсорные способности, я мог его пропустить.

Однако, нападать первым не хотелось. Не из милосердия. Сохранение инкогнито было куда полезнее нескольких случайно убитых противников. Я ещё не знал, кто правил этим осколком на самом деле, какие силы находились поблизости, и насколько быстро местные владыки могли отреагировать на вторжение.

Ведь наш переход наверняка вызвал искажение. Даже учитывая тот факт, что ритуал завершился на стороне мира Архарис. Большая часть выброса осталась в погибшем мире, а в мире Сейлоста появилась лишь одна женщина с тяжёлой шкатулкой. И если повезёт, никто этого не заметит. А везение тут действительно было важно, потому как ритуалы предвидения толком ничего мне не показали, да и чувство опасности так и давило, не позволяя в полной мере понять откуда исходит угроза, вне зависимости на какую из троп судеб я бы не ступал.

Тягостные мгновения сменились направленным вниманием. Себия думала обо мне. Не просто вспоминала, собиралась призвать из шкатулки.

Я изменил проявленное тело, принимая сущность гоблина. Не полностью материальную форму, а призрачную проекцию Арзула. Она подходила для разведки лучше всего. Не нуждалась в воздухе, проходила сквозь препятствия и позволяла скрыть истинную силу.

В следующее мгновение пространство дрогнуло. Мою сущность вырвало из замедленного слоя и перенесло в реальный слой пространства.

Мир встретил меня запахами. Кровь. Гарь. Плесень. Грязная вода. Дешёвый алкоголь. Гниющая пища. Испражнения. хуманский пот. И что-то приторно-сладкое, напоминающее благовония, которыми пытались скрыть вонь.

Мы оказались внутри здания. Низкий потолок поддерживали стальные перекрытия. Стены были сложены из грубых бетонных блоков, местами покрытых влажными пятнами. За тонкими перегородками слышались голоса, хриплый смех, звон посуды и скрип мебели.

Вокруг находились живые искры душ. Много.

Одноразовый амулет уже ждал у меня в руке. Простейшая руническая вязь была нанесена на тонкую золотую пластину. Основой служил навык Поиск жизни, который я выдал Кари ещё в те времена, что теперь казались почти незапамятными.

Я активировал конструкцию. Золотые руны вспыхнули и начали сгорать одна за другой. Тысяча единиц маны ушла за одно мгновение. С учётом накопителей подобная трата не имела значения.

Сканирующая волна разошлась на десятки вёрст. Тончайшая вязь, не ощутимая даже сильными магами. Она прошла сквозь стены, землю, живые тела и защитные плетения. В восприятии зажглись отметки душ.

Сотни рядом. Тысячи дальше. Десятки тысяч в пределах уверенного сканирования. А за ними ещё больше. Значительно больше.

Одновременно с активацией амулета я поднялся в воздух. Стальные