Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

обитать создания, чья природа оставалась неизвестной даже мне, а самые точные вычисления порой разбивались о чужую волю, случайное искажение пространства или вмешательство силы, находившейся за пределами восприятия.

Но между опасностью и настоящим риском имелась существенная разница. Благодаря моей связи с Чревом миров древа реальности, соединённым с ним мировым осколком и павшим алтарём внутри домена, я мог выбраться из жалкой шкатулки Тризиастра почти в любой момент. Артефакт удерживал мою проявленную сущность, ограничивал обычное восприятие и замедлял внутреннее течение времени, но не мог полностью отсечь меня от пространства, которое уже стало частью моей природы.

Если бы возникла необходимость, я просто разорвал бы эту границу. Воплотился бы в астрале в уже подготовленном конструкте душ. После чего попытался бы самостоятельно добраться до Сейлоста.

Причем я не сделал этого вовсе не из-за жадности. Точнее, не только из-за неё.

Подобный манёвр потребовал бы значительного расхода энергии Силы души. Слишком большого. Однако сама по себе цена не остановила бы меня, если бы жизнь Себии оказалась под настоящей угрозой.

Однако, необходимости вмешиваться я просто не видел.

Через ментальную связь, усиленную праной света, со своей верховной жрицей я постоянно ощущал окружающую обстановку. Не так полно, как воспринимал мир собственными глазами, но достаточно, чтобы следить за её состоянием, устойчивостью защитных рун и приближением астральных хищников. Я чувствовал страх Себии, удары древнего нефилима по заслонам её разума и то, как чужие образы пытались сбить её с пути.

Ситуация была тяжёлой. Но не безнадёжной.

Тогда как перемещаться по чужим координатам кровных уз самостоятельно оказалось бы в десятки раз затратнее. И это с учётом того, что на создание излома уже ушли колоссальные объёмы энергии, накопленной в мире Архарис за тысячелетия страданий.

Одно дело, построить путь для существа, чья кровь и душа являлись ключом. Совсем другое, протащить по этой дороге меня.

Моя энергетическая масса давно не соответствовала внешним размерам. Даже если принять облик обычного гоблина, спрятать силу под десятками заслонов и отсечь лишние связи, пространство всё равно почувствует истинную тяжесть переносимой сущности. В ритуалах подобного толка воспользоваться обманом не выйдет. И от этой напасти страдал не только я, но и владыка Лакриш Иор тоже был ограничен в своих перемещениях, тогда как создать себе тело более слабое, иную ипостась он тоже мог.

Так что ритуал пришлось бы усиливать многократно. Возможно, в тысячи раз.

И требуемый объём средств становился не просто неприятным, а неподъёмным. Сотни миллионов душ пришлось бы сжечь ради единственного шанса перемещения, и даже тогда никто не гарантировал успешного исхода.

Слишком дорого. Слишком опасно. Слишком мала вероятность окупить затраты, особенно если на другой стороне ожидало серьёзное сопротивление.

И это при использовании двух родственных душ как координатных якорей.

Ведь если с противоположной стороны никто не поддерживал прокол, ритуал всегда оставался отчаянной попыткой ударить вслепую по одной точке среди бесконечности. Малейшее смещение кровной связи, изменение структуры осколка, пространственная буря или вмешательство Бездны могли увести проход в сторону.

И тогда вместо осколка мира Сейлоста я оказался бы в пустоте. Или внутри чужого мира. Или непосредственно в пасти существа, достаточно древнего, чтобы использовать души Себии и её детей в качестве приманки. Как и в дальних пространствах хаоса и Бездны можно было оказаться очень легко, слишком далеко от оси планов, и выбраться оттуда было бы пусть не невозможно, но невероятно тяжело.

Потому как будь такой способ путешествий прост и надёжен, им постоянно пользовались бы все демоны Бездны. Они захватывали бы представителей знатных родов, сохраняли их души и спустя годы открывали переходы туда, где находились кровные родственники пленников.

Каждый успешный поход приносил бы новые якоря. Каждый пленник становился бы ключом к родному миру. Планы Бездны давно превратились бы в сеть врат, ведущих к бесчисленным цивилизациям.

Но этого не происходило. Демоны искали слабые участки реальности, следовали за массовой смертью, откликались на призывы безумных магов и веками ожидали подходящего сопряжения миров. И это значило, что даже самые могущественные из них считали использование кровных уз слишком дорогим и ненадёжным способом для перемещения.

Однако этот способ был возможен. Но возможность ещё не означала разумность.

Впрочем, выбора как такового у меня не имелось. Можно было лишь отказаться от перехода и отложить поход на неопределённое время.

На год. На десять лет. На столетие. Пока осколок мира Сейлоста окончательно не растворится в Бездне, а дети Себии не погибнут, став пищей для местных тварей.

Подобный исход не устраивал ни мою верховную жрицу, ни меня.

Поэтому она шла через астрал. А я ждал внутри шкатулки. Не только ради перемещения. Но и волю моей драгоценной Себии следовало подвергнуть испытанию. Хотя слово «испытание» не совсем точно передавало смысл происходящего. Проверять её верность не требовалось. Я прекрасно знал, насколько предана мне верховная жрица.

Предать она могла лишь в том случае, если кто-то полностью уничтожит прежнюю личность и вложит вместо неё новую. Но верность не равнялась неуязвимости.

Себия обладала могущественным телом, развитым разумом и сильной душой. Однако большая часть её побед происходила под моим непосредственным наблюдением. Даже находясь далеко, она ощущала связь с доменом, моё внимание и готовность вмешаться.

В астрале всё изменилось. Впервые за долгое время ей пришлось идти самостоятельно, полагаясь на собственную волю. Никаких армий. Никакой помощи жриц. Даже Тхагаси не было рядом. Только шкатулка Тризиастра в руках, защитные руны в душе и две искры детей впереди.

Условия, максимально приближённые к боевым. Опасные для разума и жизни. Я хотел увидеть её слабые места. Не для того, чтобы наказать. Не ради бессмысленного доказательства собственного превосходства.

Мне следовало знать, что именно способно остановить Себию. Какие страхи древний нефилим использует против неё. На каком этапе её воля начинает колебаться и каким образом лучше укрепить заслоны сознания.

В следующий раз меня могло не оказаться рядом. Тогда она должна была распознать нападение самостоятельно и не подвергать драгоценную жизнь лишнему риску. Драгоценную для меня.

И дело было не только в том, что лишь Себия могла привести меня в сравнительно цивилизованный мир. Не только в её ранге, знаниях, власти над жречеством или старых связях с миром Сейлоста.

За прошедшие годы она стала мне действительно дорога. Признать это было несложно. Но куда сложнее оказалось определить, когда именно полезная последовательница превратилась в существо, потерю которого я уже не мог оценивать одними ресурсами.

Возможно, это произошло ещё в мире Асшор. Может быть, позднее, когда она раз за разом принимала предложенную мной