Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

Как покинуть Бездну?

Иор жаждал попасть в другие миры. Расходовал огромные объёмы энергии душ не чтобы усилить свое тело, а чтобы находить в астрале вибрации массовой смерти и отчаяния. Лишь обнаружив достаточно сильный отклик, он пытался пробить крохотный прокол и отправить туда хотя бы одну когорту.

Затем оставалось надеяться, что слуги выживут и развернут полноценные врата, благодаря большому количеству принесенных жертв.

Проколы носили случайный характер. С тем же успехом я мог остаться в мире Архарис и ждать, пока Система выдаст задание F ранга.

Но алгоритмы Системы явно были сложнее. Титанов она, вероятно, не призывала. Или делала это в миллионы раз реже. Возможно, не делала никогда.

Ведь Система видела мой реальный ранг и силу. Поэтому я мог просто не попадать в выборку подходящих существ.

Элитный игрок Кашевар.

Шабишха, мелкий гракот.

Связист Сейлоста.

Всем им приходилось платить дополнительный штраф из-за избыточности моей силы для низкоранговых заданий. С каждым разом плата росла.

Возможно, теперь штраф превысил бы сто тысяч ОС. Система могла считать такой призыв неразумным. Возможно, именно поэтому я давно не получал заданий.

Однако, оставался третий вариант. Самый интересный. И наиболее перспективный.

На Архарисе имелся ресурс, которого никто словно не замечал. Не руда. Не буровые черви. И не уничтоженное мировое ядро.

Полезным ресурсом был безумный объём эманаций смерти, боли и отчаяния, накопившийся в ауре планеты.

Он появился не только из-за яростного уничтожения мира. Главной причиной стали проклятые духи. Тысячелетиями они страдали, не имея возможности умереть. Проклятие удерживало души и не позволяло эманациям рассеяться. Архарис превратился в сосуд, до краёв наполненный старой болью.

Возможно, преаты сделали это не ради наказания. Не для создания памятника непокорности. Возможно, им требовалась энергия, и когда-то они намеревались ее собрать.

Но это оставалось предположением, основанным на сомнительных историях любителя варить кашу и его встрече с преатами света всего лишь в одном из миров. Не Системных, но все же для выборки данных точно не хватало.

При этом, за тысячелетия павшие духи ослабли. Они уже не порождали прежних потоков страданий. Но сам мир пропитался ими невероятно глубоко.

Наполнять этой энергией кристаллы нежити с помощью алтарей я не собирался. Старая, неактивная эссенция плохо входила в трепещущие ядра. Процесс растянулся бы на годы, скорее даже на столетия.

Однако, существовало другое применение.

Ритуал крови.

Я давно разрабатывал структуру, способную открыть излом в мир Сейлоста, используя родственную связь душ Себии и её детей.

Расчёты показывали чудовищную цену. Прокол должен был быть односторонним и исходить не с обратной стороны. На его создание требовалось более пятидесяти тысяч единиц энергии Силы души.

Кроме того, нужна была жертвенная энергия. Её можно было получить из свежей крови мучеников. Или из ещё большего количества душ. Либо использовать накопленную боль мира Архарис.

Потратить часть энергии мёртвого мира, чтобы добраться до осколка мира Сейлоста, блуждающего в Бездне и населённого миллионами, десятками миллионов, а возможно, и сотнями миллионов разумных существ.

Именно поэтому, последние четыре месяца мои светлые духи занимались не столько добычей ресурсов, сколько строительством ритуальной фигуры.

Именно строительством. Её диаметр превышал три сотни вёрст. Часть добытого золота как раз-таки ушла на проводники стихиальной энергии. Тратить остатки тальтира на одноразовую конструкцию было бы преступным расточительством. И гоблинская жадность мне этого не позволила.

Золото являлось дешёвым аналогом. Достаточно хорошим. Не идеальным.

Однако даже с такими материалами ритуальная фигура позволяло задействовать пусть не всю тёмную энергию мира Архарис, но около одной десятой процента.

Ничтожная доля. И одновременно безумный объём. Аналог почти миллиона единиц эссенции света и сотен тысяч энергии Силы души.

Коэффициент качества, конечно, отличался. Энергия была старой, тяжёлой и довольно вязкой для ритуала такого масштаба. Но структура всё равно получалась впечатляющей.

С высоты фигура выглядела грандиозно. Десятки тысяч вёрст линий. Каждая шириной в десять шагов.

Духи выравнивали поверхность, очищали её от обломков и расплавляли камень, превращая в единую чёрную гладь. Затем в узлах сбора и фокусировки укладывались тончайшие золотые нити.

Участки соединялись железом. Более дешёвым. Но достаточно прочным, чтобы выдержать один единственный выброс энергии.

Второго использования ритуал мог не пережить. Но второго и не требовалось.

Накопленная сила дрожала под поверхностью мёртвого мира. Она стекалась к линиям, наполняла узлы и заставляла пространство искажаться. Над отдельными участками появлялись чёрные миражи. Иногда в них слышались голоса давно исчезнувших хуманов.

Даже изверги старались не задерживаться рядом. Я же смотрел на завершённую фигуру и испытывал глубокое удовольствие.

Для реализации собственного замысла я использовал чужие ресурсы. Чужое золото. Чужое железо. Чужую планету. Чужую боль и энергию, копившуюся тысячи лет. Даже рабочие прежде принадлежали погибшему миру.

Кто-то другой оплачивал мои счета в центральном банке мироздания. И это ощущение было новым для меня. Приятным. Почти возвышенным.

Вот только оставался последний вопрос. Был ли этот путь действительно моим выбором?

Или лишь очередной иллюзией свободы, созданной обстоятельствами, Системой, истинным светом или тем неведомым существом, которое уже однажды изменило мой ритуал предвидения?

Я не знал.

Но ритуальная фигура была готова. И мир Сейлоста ждал.

Себия стояла рядом, глядя на чёрные линии, уходящие за горизонт. В её глазах горел огонь, а где-то за гранью мира души её детей отзывались на зов.

Глава 14

Дрожь сердца моего. Верховная жрица, госпожа Себия

Груз ответственности давил на меня с такой силой, что временами я забывала дышать. Не потому, что нуждалась в воздухе. После перерождения моё тело огненного нефилима давно перестало зависеть от столь примитивной необходимости на постоянной основе. Я могла часами находиться в безвоздушной пустоте мира Архарис, стоять посреди удушливого дыма или погружаться в пламя, способное за несколько мгновений обратить обычного хумана в пепел.

Но смертная привычка моего тела сохранилась, и за прошедшее время я еще не до конца адаптировалась к своей высшей форме. И когда становилось страшно, грудь сжималась, а дыхание замирало.

Я не могла подобрать слов, чтобы описать переполнявшие меня чувства. Даже развитый до небывалых высот параметр Интеллекта, достигший невероятных семидесяти пяти пунктов, в такие мгновения отступал перед тем, что творилось в душе.

Мы возвращались в мир Сейлоста. В мой родной мир. Точнее, в то, что от него осталось. Туда, где я родилась.

Я слишком долго ждала этого дня. Молилась о нём, хотя прекрасно знала: мой Бог слышит молитвы не