Вечные Пески. Том 9 - Лео Сухов

на восток и шёл вдоль канала. На том берегу простирались поля, а на нашем берегу весь берег был застроен: то постоялыми дворами, то мелкими поселениями, которые занимались рыбацким промыслом.

Ещё день пути — и впереди показался Этий. Город был большим, окружённым высокими стенами. Над зубцами возвышались башни с черепичными крышами. Предместья раскинулись широко: добротные дома, рынки, склады, гостевые дворы для караванщиков. Всё говорило о том, что Этий богат и привычен к торговле. Но моё внимание привлекло другое. Неподалёку от города раскинулись два лагеря беженцев. Они были огорожены рвами и земляными валами, на которых стояли посты стражи. Внутри друг к другу теснились шатры и самодельные хижины, над ними поднимался дым от сотен очагов. От канала, от окрестных полей и от предместий города к этим лагерям стекались люди.

Они возвращались с дневных работ: мужчины с лопатами и мотыгами на плечах, женщины с корзинами, дети с вязанками хвороста. Все выглядели утомлёнными и истощёнными. Одежда на многих была ветхой, залатанной. Я смотрел на них и молчал. Мысли были невесёлые. Сколько ещё таких лагерей разбросано по Междуречью? И сколько людей переживёт эту зиму?

В город мы въезжать не стали. Делать нам там было нечего. А вот в пригородах можно было найти постоялый двор для ночёвки. Выбрали один, неподалёку от тракта. Это было четырёхэтажное здание с просторным внутренним двором. Хозяин, суетливый мужчина с жидкими волосами, забегал вокруг нас, предлагая лучшие комнаты. Я попросил три отдельные — для себя, Ситраниса и Гвела — и несколько общих для бойцов. Хозяин закивал и тут же отправил слуг всё подготовить.

Меня и Ситраниса поселили на самом верхнем этаже. Гвела и бойцов — на третьем. Мы с командирами договорились встретиться внизу, чтобы там поужинать. А бойцам сопровождения я распорядился принести еду, да получше и чтобы с мясом, сразу в комнаты.

Моя комната оказалась маленькой, но чистой. Узкая кровать с соломенным матрасом, стол, табурет, масляная лампа. Маленькое окно с крепкими ставнями. Я скинул плащ, кинул в угол вещевой мешок, осмотрелся.

Затем подошёл к окну и взглянул на улицу. Где-то скулили аусси. Где-то перекликались стражники. В посёлке неподалёку слышались голоса поздних прохожих. А в нашем и соседних постоялых дворах нарастал шум. Туда стягивались местные любители отдохнуть за кружечкой горячительного. Видно, своей харчевни в этом посёлке не было.

Вместе с Ситранисом и Гвелом мы спустились на первый этаж. Общий зал гудел разговорами, слышалось звяканье посуды. Людей набилось много: торговцы в добротных, но запылённых плащах, возницы, охранники караванов, не снявшие доспех даже за ужином. Были и местные — ремесленники, приказчики, пара чиновников в серых халатах. Здесь они, наплевав на разницу в положении и доходах, собирались вместе, чтобы выпить и закусить.

Мы втроём — я, Ситранис и Гвел — заняли стол в углу. Разносчица, молодая девушка с уставшим лицом, приняла заказ и вскоре принесла глиняные миски с горячей похлёбкой, хлеб и жареное мясо. Еда была простая, но сытная. Я ел молча, поглядывая по сторонам.

Зал жил своей жизнью. За соседним столом спорили о ценах на зерно. Два возницы, не наших, чужих, громко обсуждали дорогу, поминая разбойников недобрым словом. Компания торговцев в дальнем углу, порядком набравшись, горланила песню. Всё это было привычно и даже успокаивало. Обычная жизнь, без демонов, без шёпота, без крови рекой.

Правда, смущали споры о крупной банде, что орудовала в окрестностях города. Никто из местных толком не знал, кто в ней состоит, откуда пришли и сколько в банде людей. Однако караван на сорок повозок эти бандиты недавно ограбили.

Ну и, само собой, чем больше люди выпивали, тем ожесточённей спорили.

Первую драку даже я заметил не сразу. В какой-то момент гул голосов прорезал звон разбитой посуды, и двое возниц сцепились друг с другом. Они молотили друг друга кулаками и что-то кричали. Правда, за гулом расслышать суть спора не вышло. Охрана постоялого двора подоспела быстро. Дерущихся растащили и, выяснив, что оба драчуна постояльцы, развели по комнатам отсыпаться. Зал проводил их улюлюканьем и вернулся к выпивошным делам.

Вторую драку затеял какой-то местный ремесленник. Он то ли перебрал вина, то ли просто был зол на весь мир. Придрался к кому-то, нагрубил, слово за слово… Охрана сработала так же быстро, ремесленнику даже лицо расквасить не успели. Охранники вывели его из харчевни и отправили домой. Второй участник драки, заказав ещё вина, с кувшином поплёлся наверх. Видимо, в свою комнату.

— Весело тут! — заметил Ситранис, отхлёбывая из кружки.

— Что-то подобное я и предполагал. Поэтому бойцам приказал еды принести наверх. Ну а мы… Мы, пожалуй, останемся скучными и неинтересными людьми, — решительно сказал я, поднимаясь из-за стола. — Пойдёмте по койкам. Завтра вставать рано.

Мы поднялись в свои комнаты. Стянув доспех, я потрогал рукой дымоход, идущий с первого этажа и протянутый через мою комнату. Тот был тёплый, но я всё равно решил закрыть окно поплотнее. После чего помылся, используя воду из тазика, надел свежую одежду и с наслаждением улёгся в кровать.

Надеялся хорошенько выспаться, но, видно, в эту ночь было не суждено…

Глава 215

Меня разбудили отчаянные крики за дверью. Громкие мужские голоса, женские визги, хлопанье дверей… Я слишком хорошо знаю, что означают такие звуки посреди ночи. Но совсем не ожидал столкнуться с чем-то подобным в нескольких днях пути от столицы.

В коридоре раздался крик боли и страха. Потом возмущённый вскрик, а следом не менее возмущённо зазвенела сталь. Скатившись с кровати, я схватил топор и босиком метнулся к двери. Приоткрыл её на палец и быстро выглянул.

Увиденное мне не понравилось.

Ситранис, в расстёгнутой рубахе и без доспеха, отбивался мечом от троих нападающих. Его прижали к стене, и он уходил от ударов лишь благодаря многолетней выучке. Противники — может, и грабители, но явно не простые. Двигались они слаженно, били прицельно.

На полу коридора лежали тела. Двое охранников постоялого двора в лужах своей крови. Чуть дальше, у стены, скорчился торговец, судя по одежде. Из его живота торчала рукоять ножа. Несчастный ещё дышал, но я бы не надеялся, что легко выкарабкается.

Распахнуты были двери трёх номеров. Из комнаты рядом с убитым торговцем доносились женские крики и плач. Из соседней — шум обыска: кто-то методично переворачивал мебель, выбрасывал вещи из сундуков. Дверь напротив — комната Ситраниса — тоже была открыта настежь. Видимо, регой вышел на шум. С нижних