Красные ночи - Генрик Цибульский

«Они ещё не появились?»

«Нет, я не знаю, чего они ждут. Это должна была быть артиллерийская подготовка...»

Вокруг царила напряжённая тишина, полная нетерпения. Парни время от времени с любопытством высовывали головы из-за насыпи. Ожидание усиливало их страхи и порождало сомнения.

«Давайте уже начинать, я больше не могу это терпеть!» — разозлился Марцел.

Я поднёс бинокль к глазам и посмотрел. Они приближались! Уповцы вышли из леса и образовали широкую, плотную линию на лугу.

«Они идут!» — громко объявил я, стараясь говорить естественно. — «Пусть подойдут прямо к ограде, а потом стреляйте!»

Я взглянул на парней, лежащих ближе всего ко мне. Их лица были серьёзными, сосредоточенными. Каждый из них пристально смотрел на линию серых точек, которые с каждой минутой становились всё больше.

«Не забудьте гранаты, парни! Марцел, я на тебя рассчитываю!» — крикнул я Житкевичу. Так, в этом участке ситуация «прояснилась». Мне нужно было посмотреть, что происходит в других участках обороны. Когда я уходил, парни поднимали наши две пушки. Вскоре я услышал звуки артиллерийских выстрелов. Среди пушечных взрывов раздавался яростный огонь из лёгких и тяжёлых пулемётных оружий. Бой разгорелся.

Я направлялся в штаб, где меня ждали все мои коллеги из командования обороны. После короткого совещания мы решили провести разведку численности отрядов в отдельных секторах и оценить возможные намерения противника. Нас озадачило то, что везде, кроме сектора, занимаемого второй ротой, было спокойно. Следовательно, атака могла быть направлена на отвлечение нашего внимания от других, более уязвимых позиций.

К 10 утра, благодаря слаженной работе наших разведчиков, у меня сложилось более или менее точное представление о ситуации. Мы были окружены с трёх сторон: с запада, севера и востока.

Восточную окраину лагеря от Язвины233 до Загайника обороняла четвёртая рота Тадеуша Войницкого.

Третья рота под командованием Тадеуша Мельника занимала восточную оконечность Загайника, то есть самый северный его участок.

Рота Марцела Житкевича обороняла деревню с северо-запада, в районе Палецкой пущи, прикрывая направление на Выдранку234. Именно против этого участка была направлена первая атака отрядов. Она была отбита, нанеся противнику значительные потери.

Первая рота под командованием Францишека Малиновского несла вахту на участке от четырнадцатого лесного квартала до дороги, ведущей в Старую Чолницу235.

С юга лагерь не был укреплён. Подступы к нему защищало здесь естественное препятствие — знаменитые болота Варчаны. Кроме того, чтобы атаковать с юга, бандитам пришлось бы сначала прорвать оборону Рафаловки, а затем ещё и преодолеть коварные болота.

Всякий раз, когда мы рассматривали варианты обороны Пшебраже, больше всего беспокойства у нас вызывал Загайник. Мы предполагали, что именно сюда командование УПА направит основную часть своих сил.

Загайник представлял собой значительное выпячивание в линии обороны Пшебраже. Его можно было обойти с двух сторон — с юга и северо-востока — и, наступая на стыке с Пшебраже, отрезать от основных сил.

Между тем сейчас на участке Загайника царило полное затишье. Помимо единичных разведчиков и патрулей из нескольких человек, державшихся на должном расстоянии, здесь не было замечено никаких крупных отрядов.

Это была первая серьёзная ошибка бандеровцев. Вторым непонятным для нас шагом было сосредоточение значительных сил на передовом рубеже четвёртой роты в окрестностях Юзефины. Около полутора тысяч бандеровцев затаились там в кустах над небольшим ручьём и бездейственно прислушивались к сражению, разворачивающемуся на противоположной стороне Пшебраже.

Впоследствии мы так и не смогли понять, почему они не атаковали одновременно обе стороны, не связали нас в бою по всей линии обороны, тем самым лишив возможности попыток перегруппировки сил.

Францишек Малиновский, командир первой роты

Из хода операции до сих пор следовало, что уповцы, по-видимому, готовятся к длительной, систематической осаде, поэтому выбирают тактику постоянных атак на отдельные участки.

Хотя ситуация складывалась для них неблагоприятно, они упорно придерживались плана полного и плотного окружения Пшебраже. По-видимому, они хотели избежать ошибки, допущенной при ликвидации Гуты Степанской, где брешь в кольце окружения позволила выбраться из ловушки многим тысячам людей. Пшебраже должно было быть уничтожено так, чтобы из него не выбрался ни один человек.

До полудня, когда накал боя несколько ослаб, я подозвал к себе Альберта.

«Похоже, нас ждёт длительная осада. Они окопались и бьют. Они что, будут здесь зимовать, или как?»

«Сделаем второй Збараж236», — пошутил Альберт. Но тут его лицо стало серьёзным. — «Кстати, о Збараже... у меня есть одна идея...»

«Если есть, так говори!»

«Как думаешь, можно ли установить связь с Прокопюком?»

«Отличная мысль!237 Как же мы раньше об этом не додумались!»

«Я уверен, что полковник238 придёт нам на помощь.»

«Конечно. Но как им сообщить? У нас нет телефона.»

«В Збараже тоже не было.»

Не успел я догадаться о смысле этих слов, как Альберт выбежал в соседнюю комнату, где находились связные и разведчики. Он вернулся, ведя за собой Виталиуша Ольшевского.

«Это будет наш Скшетуский239», — заявил он и объяснил разведчику задачу. — «Свяжись с Оливой. Мы хотим попросить советских партизан о помощи. Справишься? Особенно с учётом этих проклятых болот...»

«Я уже несколько раз ходил туда. Будет немного страшно, это понятно.»

«Ты должен остерегаться патрулей бульбовцев. Больших групп там, по-видимому, нет», — предупреждал я, когда Альберт на маленьком листочке готовил просьбу к полковнику Прокопюку.

Содержание её было кратким, но многозначительным: «Мы окружены со всех сторон. Ждём помощи.»

«Ты пойдешь один? Может, хочешь кого-нибудь в помощь?» — спросил я, передавая Ольшевскому сложенный листок.

«Не надо. Сам справлюсь.»

Ольшевский немедленно вышел. Это задание не было обычной разведывательной вылазкой. Его поджидали две опасности: коварные болота, которые даже во время самой сильной засухи могли затянуть незнакомого с местностью путешественника, и патрули бандеровцев.

После ухода Ольшевского мы с Франком и Альбертом согласовали план совместной обороны на случай, если Ольшевский найдёт партизан, а Прокопюк согласился прийти нам на помощь.

Согласно этому плану, советский отряд должен был подойти к Юзефине, скрыться в ближайшем лесу, а двести наших людей пошли бы ему навстречу через болота Германовки. Оттуда мы нанесли бы удар объединёнными силами по тылам банд. Если бы УПА не обнаружила наше сосредоточение и не подготовилась к бою на два фронта, наш успех был бы гарантирован. Для полного счастья нам не хватало только согласия полковника Прокопюка.

Не имея пока возможности действовать, мы отправились на повторный