Красные ночи - Генрик Цибульский

Я начал с первой роты. Францишек Малиновский доложил мне то же, что и другие: повстанцы подошли к заграждениям, окопались и ждут неизвестно чего.

«А как вообще настроение?» — спросил я.

«В целом хорошее.»

«Тогда скажи ребятам, чтобы они хорошо подготовились. Устроим кое-какой рейд.»

Бандеровцы обстреливали наши позиции с расстояния в несколько сотен метров, понимая, что их снаряды не наносят нам никакого вреда. Лучше осмотревшись, я установил, что они находятся, по сути, на открытой местности. Их прикрывали лишь неглубокие, ничем не замаскированные углубления.

У дороги, недалеко от наших окопов, стоял одинокий, покрытый соломой сарай. Я решил, что это отличное место для ведения огня с высоты нескольких метров.

Я взобрался на чердак, заваленный снопами овса, осторожно раздвинул обшивку и посмотрел вперёд. Передо мной открылся вид на всю переднюю линию, где лежали прекрасно отсюда видимые уповцы. «Вот это будет веселье!» — обрадовался я.

Я позвал к себе Франка Малиновского и освободил ему место у отверстия. Франек посмотрел, сразу сориентировался в моем плане и начал поспешно спускаться с чердака.

«Два пулемёта и лучшие расчёты!» — бросил я ему вслед.

Вскоре к сараю подползли четверо парней, таща за собой два «РКМ».

Осторожно мы проделали в крыше второе отверстие, и стволы обоих пулемётов высунулись наружу. Внизу солдаты уже готовились к прыжку за линию заграждений. Мы были готовы.

Я вылез на дорогу, чтобы меня видели все солдаты, вскочил и закричал во весь голос:

«Вперёд!»

«Ура-а-а!» — раздалось вдоль окопов.

За секунду до этого застучали оба пулемёта. Ребята добежали до заграждений, пробили лишь себе известные проходы и пошли врассыпную.

Внезапность была полной. Удушающий огонь пулемётов и неожиданная атака защитников ошеломили фашистов. Они даже не пытались защищать свои позиции. Несколько сотен чёрных фигур поднялись с земли и бросились назад, к спасительным зарослям.

В тот момент, когда солдаты достигли первых, только покинутых позиций, я остановил наступление. Не было смысла продвигаться дальше. Цель была достигнута — банды были отброшены назад. В стрелковых укрытиях мы нашли брошенные куртки, боеприпасы, обоймы для автоматов и несколько единиц оружия, оставленного более трусливыми уповцами. Бандиты опомнились только под прикрытием зарослей, откуда в нашу сторону полетели первые выстрелы.

Мы не собирались занимать их позиции надолго. Солдаты собрали добычу и спокойно отступили за заграждения. Снаружи мы оставили лишь разрозненные патрули, которые должны были следить за захваченной территорией, а в случае нового нападения отступать за колючую проволоку. Эта смелая вылазка ещё больше подняла боевой дух наших солдат.

Уезжая, я посвятил Франка в план разгрома банд, собравшихся под Юзефовкой. Я приказал ему отобрать в моё распоряжение около ста двадцати лучших солдат и отправить их в штаб.

В лагере меня с нетерпением ждали Альберт и Ольшевский. Наш Скшетуский был весь в грязи и измотан опасным маршем.

Ольшевский без слов протянул мне тот самый листок, на котором Альберт написал нашу просьбу о помощи. Я разгладил смятый листок и прочитал на обратной стороне: «Ждите в указанном месте. Прокопюк.»

Эти четыре слова были плодом нашей братской дружбы и партизанского сотрудничества.

«Как ты их нашёл?» — спросил я, поднимая голову от бесценной записки.

«Олива привёл меня. Партизаны сидели на старом месте в лесу возле Хынина240. Мне пришлось пробираться прямо к лагерю, потому что время поджимало, а «зелёная почта» не знает срочных телеграмм. Уповцы попадались так часто, что я сам не знаю, как перебрался через эти проклятые трясины. Прокопюк сразу согласился, и теперь они мчатся вовсю к оговоренному месту. Надо торопиться!..»

«Ты проявил себя достойно», — похвалил я Ольшевского. — «Если бы у меня было право присваивать награды, я бы дал тебе, брат, самую ценную медаль. А пока, поскольку я вижу, что ты промёрз и измотан, иди в постель... Другими наградами я не располагаю...»

«Нет, в постель я не пойду. Я пойду обратно.»

«А ты сможешь ещё раз пробраться через эти болота?»

«Попробую. Впрочем, мне всё равно нужно показать дорогу.»

«Хорошо, иди. Альберт, собери людей, не теряя времени!»

Отряд, укомплектованный из ста двадцати отборных партизан, собранных из всех рот, усиленный группой из тридцати всадников, немедленно двинулся к месту встречи. Мне хотелось поехать с ними, но мы с Франеком Житкевичем не могли оба покинуть лагерь. Один из нас должен был остаться в Пшебраже.

С того момента, как отряд выступил в путь, каждая минута тянулась для меня бесконечно. Я пытался угадать, где сейчас находится отряд, пытался вообразить себе сцену встречи наших людей с Прокопюком. Я мысленно всё время был с ними.

Чтобы унять своё беспокойство, я решил отправиться в район Юзефины, к четвёртой роте, которой командовал Тадеуш Войницкий.

Уже издалека я услышал звуки боя. Когда я добрался до наших линий, я увидел, что у бульбовцев царит необычайное оживление. Отдельные фигуры украдкой проскальзывали вперёд, подтягивали какие-то грузы.

Через несколько минут всё прояснилось. Уповцы открыли шквальный огонь из всего оружия и пошли в атаку. Их было несколько сотен.

Несмотря на эффективность нашего огня, бульбовцы неслись вперёд, как лавина. Только на расстоянии около пятидесяти метров правое крыло сломалось и припало к земле, чтобы через мгновение снова продолжить атаку.

Тадеуш Войницкий, командир четвёртой роты

Левое крыло уже добиралось до наших линий. Мы защищались с яростью. Наши автоматы стреляли без перерыва, но и нас засыпала лавина снарядов. Уповцы уже вышли из-под самого сильного обстрела, некоторые припали к земле, но многие из них уже ворвались в наши окопы. Мы защищаемся яростно. Бросаем гранаты, чтобы обезвредить тех бандитов, которые подошли ближе всего.

Впереди, на расстоянии всего нескольких десятков метров от меня, идёт столь же ожесточенный бой. Прижатые к земле бульбовцы ведут перестрелку. Они пытаются дотянуться до нас гранатами, но броски наших солдат, занимающих более удобные позиции, дальше и точнее.

Каждая секунда боя увеличивает потери бульбовцев, а нам позволяет консолидировать оборону.

Солдаты всё чаще начинают менять магазины. Мы предполагаем, что нападающие захотят теперь подготовиться к последнему рывку на наши линии, поэтому не ослабляем огонь, а стараемся стрелять только точнее.

Уповцы не выдержали нашего огня. Отказавшись от захваченной территории, они начали отступать. На поле боя они оставили несколько десятков убитых.

Ребята, уставшие, как после изнурительного бега, садились в окопы, вытирали потные лбы. Другие перевязывали раненых. Их было несколько. К счастью, у нас не было убитых.

Никогда до сих пор я не видел наступления бульбовцев,