Красные ночи - Генрик Цибульский

Я немедленно приказал сообщить об этом командиру четвёртой роты. Через мгновение я уже мчался галопом к Юзефине, откуда мы ожидали прибытия банды.

Выехав из леса, я с удовлетворением констатировал, что четвёртая рота уже находится в полной боевой готовности. Несколько разведчиков выдвинулись вперёд на разведку.

Я поехал за ними. Скрывшись за небольшим возвышением, мы наблюдали за поведением банды.

«Мне кажется, это не бульбовцы», — прошептал один из ребят. — «Они бы не шли так несмело.»

Тем временем ко мне подошло ещё несколько разведчиков четвёртой роты. Одному из них я приказал сообщить Тадеку Войницкому, чтобы он двинулся вместе с ротой за нами, а сам я двинулся с группой разведчиков к скоплению приближающихся людей.

Пройдя несколько сотен метров, мы остановились. Отсюда уже можно было точно различить отдельных людей. Их одежда была в лохмотьях. Они выглядели крайне измождёнными. Вскоре и они нас заметили. Они остановились, с тревогой глядя в нашу сторону. Только теперь я догадался, что это, наверное, какие-то потерпевшие беду, спешащие в Пшебраже. Мы двинулись вперёд. Те стояли в молчании. Не зная, кто перед ними, они сбились в тесную группу.

«Не бойтесь», — крикнул я, — «мы из Пшебраже!»

В толпе людей поднялось волнение. Они по-прежнему наблюдали за нами с подозрением.

«Откуда вы идёте?» — спросил я.

«Из Гуты Степанской», — наконец ответил кто-то из середины толпы.

Я спрыгнул с лошади и подошёл к людям.

«Я комендант самообороны Пшебраже, а это наши солдаты. Можете быть спокойны. Вы уже на нашей территории, и вам ничего не угрожает.»

В группе потерпевших воцарилась неописуемая радость. У всех на глазах стояли слёзы. Огромное напряжение, вызванное тяготами путешествия, сменилось волной радостного облегчения. Потекли слова драматического рассказа.

«Мы сбежали из Гуты», — начал какой-то мужчина. — «Уже несколько дней мы пробираемся в Пшебраже. Мы питались только ягодами. Ни разу не разжигали костра, потому что боялись, что бандиты нас выследят. Мы очень голодны. Одну женщину мы почти несём на руках, потому что она ждёт ребенка.» — Он указал на молодую женщину, лежащую на траве. Она с трудом дышала. В её глазах читались страх и невыразимые страдания.

«Скорее приведите сюда повозки!» — крикнул я ребятам. — «И приготовьте еду для нескольких десятков человек!» — добавил я громче, потому что связной уже мчался в лагерь со скоростью ветра.

Через час приехало несколько повозок. На одну из них мы уложили беременную женщину. Остальные разместились на остальных повозках.

Я сел на лошадь и быстро поехал в лагерь, чтобы проследить за подготовкой к приёму выживших.

Все жители Пшебраже вышли на улицы, чтобы встретить жителей Гуты-Степанской. Каждый хотел посмотреть на них, поговорить с ними и одновременно чем-нибудь помочь. Одни приносили продукты, другие готовили помещения в домах и бараках.

Через мгновение во двор моего соседа въехала повозка, везущая беременную женщину. Однако ещё не успели спустить её с повозки, как мы услышали громкий плач — именно в этот момент община Пшебраже пополнилась ещё одним жителем.

Когда, наконец, новоприбывших накормили и разместили в жилых помещениях, мы услышали подробные рассказы очевидцев трагедии в Гуте Степанской.

Бой за Гуту был ожесточённым. Он начался вечером 16 июля 1943 года и продолжался без перерыва до 18 июля. Первые выстрелы прозвучали в Вырке218, деревне, входившей в систему обороны Гуты Степанской.

Бульбовцы атаковали превосходящими силами. Отряд, защищавшийся под командованием капитана «Бомбы» — Коханского219, оказался бы в полной ловушке, если бы не пришла помощь из Седлиска220 и Вильче221, которую привели командиры местных постов — Виатр222 и Крупа223.

Оба объединённых отряда прикрывали отход населения из сёл Вырка, Вильче и Седлиска. Отступали в Гуту Степанскую. Здесь должна была развернуться главная битва.

В первый день уповцы затягивали вокруг Гуты петлю окружения и непрерывно атаковали всю линию обороны. Атаки не прекращались даже ночью. Время от времени группы бульбовцев численностью в несколько сотен человек шли в штурм, но сильный огонь защитников, ведомый из укрытий и стрелковых окопов, заставлял их отступать на прежние позиции. Каждая из этих атак отбивалась с огромным трудом.

Правда, в лагере насчитывалось более пятнадцати тысяч человек, но винтовок было всего шестьдесят. Это количество дополняли лишь несколько пулемётов, взятых с сбитых самолётов.

На второй день бои усилились: атаки повторялись волнами, в них участвовало всё больше повстанцев. Раненых и убитых становилось всё больше. Боеприпасов оставалось всё меньше.

Ещё за несколько недель до этого командование обороны Гуты (Юзеф Савицкий224, Владислав Курковский225 и другие), обязало несколько сотен молодых, сильных мужчин запастись палками и шестами с острыми наконечниками. Они должны были стать последним барьером для бульбовцев в случае прорыва огневого заграждения. Эти «косоносцы» оказались полезными во многих очень критических моментах. Уже сама их численность угнетала повстанцев: с большого расстояния они не могли отличить палку от винтовки, и только когда дело доходило до рукопашной, они убедились, не без собственных потерь, в своей ошибке.

Вечером второго дня боя у защитников уже не осталось надежды на спасение. Для всех было очевидно, что третий день боя принесёт падение Гуты Степанской. В этой ситуации командование провело драматическое совещание. Шанс на спасение населения давал только прорыв под покровом ночи через кольцо окружения. Было решено, что лагерь выступит утром, как только начнёт опускаться туман. Ночь и туман были теперь единственной защитой выживших.

В течение ночи всё было подготовлено к отправлению. Раненых погрузили на повозки. Среди них были: командир отряда из села Вильче, Алоизий Крупа и Коханский («Бомба»).

Утром, ещё в полной темноте, уповцы начали перестрелку в том месте, где должен был произойти прорыв осады. Самооборона бросила туда все свои силы. Уповцев раздвинули в стороны. В образовавшийся таким образом коридор устремилась огромная волна повозок и людей.

Прошло несколько десятков минут, прежде чем уповцы прорвали оборонительные линии на всех участках и, убедившись, что Гута опустела, бросились в нужном направлении — в погоню за бежавшими.

Поляки предвидели это. Задний арьергард колонны составляли почти все солдаты обороны Гуты. Атака в тумане, во время быстрой езды, не могла принести больших потерь. Всего лишь несколько раз по бокам огромной колонны раздались выстрелы, где-то затрещал пулемёт, но все пули летели высоко, не причиняя никому вреда.

Маршрут эвакуации пролегал через Переспу и Галы226.