Красные ночи - Генрик Цибульский

Бандеровцы, разъярённые неудачей, вслепую искали жертв, чтобы отомстить им. Вспоминали каждого украинца, который неохотно, с промедлением присоединился к нападению. Все такие сразу погибали от рук националистов. Именно в это время погиб уже упомянутый поп из Рудников, который перед походом призывал отказаться от нападения. Это были последние жертвы главного наступления банд УПА на Пшебраже.

Через несколько дней после нападения, 30 августа, я собрал всех старейшин Пшебраже для обсуждения выводов, которые следовало сделать из прошедшего сражения. Прежде всего было обращено внимание на необходимость пополнить запасы боеприпасов, гранат и взрывчатых веществ, сильно истощённых во время крупного нападения. На помощь нам пришёл инспектор АК «Адам», который передал мне несколько десятков тысяч марок на покупку оружия. С помощью своих людей в Луцке он также собрал значительное количество оружия и боеприпасов и предоставил их в наше распоряжение, попросив лишь поделиться этими запасами с недавно созданным партизанским отрядом «Дрзаги».

Во время разговора с «Адамом» и «Чижиком» я узнал, что инспекторы АК из Луцка располагают значительным количеством оружия и боеприпасов, которые они также желают передать нам. Там был лёгкий пулемет с оптическим прицелом, 25 карабинов, 10 автоматов Стен242, около 100 оборонительных гранат, несколько килограммов взрывчатки, четыре английские магнитные мины, в народе называемые «лягушками»243, и — что было для нас важнее всего — десять тысяч патронов. Всё это находилось в центре Луцка.

Мы долго обдумывали, как переправить к нам этот арсенал. Наконец, Житкевич предложил привезти всё на телеге с решётчатыми бортами, спрятав в сене. Он взял с собой четверых парней, вооружённых лишь короткоствольными ружьями и гранатами. В Луцке он явился по указанному адресу, где встретился с «Адамом» и «Чижиком», после чего все трое направились на одну из боковых улочек, расположенную недалеко от моста Бема244. Здесь «Чижик» вместе с двумя парнями остался на наблюдении, а Франек пошёл за повозкой, которая въехала во двор.

Когда оружие было уже загружено и спрятано в сене, Франек сел на телегу и выехал на улицу. Впереди него, на расстоянии нескольких десятков метров, безразлично шагали два партизана, двое остальных шли сзади за телегой. Дорога вела мимо здания немецкой жандармерии. Прогуливавшийся по тротуару часовой остановил Франека и спросил его, куда он едет.

Франек, который довольно хорошо знал немецкий, смело ответил, что едет на аэродром «Небожка» („Niebóżka”) на несколько дней на работу и поэтому взял с собой много сена для лошадей и соломы для сна.

Видимо, это убедило немца, потому что он кивнул Франеку, чтобы тот ехал дальше.

Перед отъездом из Пшебраже мы договорились, что в случае перестрелки или попытки ареста парни будут защищаться до последней пули, а если кто-то получит ранение, его добьют. Смысл заключался в том, чтобы немцы не узнали о транспортировке оружия в Пшебраже. Все участники экспедиции имели при себе документы погибших членов УПА, поэтому даже если бы все они погибли, немцы никогда бы не узнали, кто они на самом деле.

Только на окраине Пшебраже они сели на повозку и уже без препятствий доехали до Киверцов. С наступлением темноты отважная пятёрка покидала Киверцы. В тот же вечер из Пшебраже в сторону Киверцов вышло сильное прикрытие под командованием Франека Малиновского. Встреча состоялась в Сокиричах, откуда все вместе благополучно добрались до Пшебраже.

На следующий день к нам явился «Дрзага» и получил свою долю оружия и боеприпасов.

Больше всего я был доволен двумя магнитными минами. Я сразу же договорился с нашими полицейскими — Людвиковским и Волаком — и передал им «лягушек», которые они, в свою очередь, должны были передать железнодорожникам из Рожищ.

Через несколько дней мы заметили в окрестностях Киверцов мощное сияние, которому предшествовали два сильных взрыва. Сияние было видно в течение нескольких часов, а высланные разведчики доложили, что сгорели две большие цистерны, от которых загорелся лес у железнодорожных путей. Позже я узнал, что причиной пожара были наши мины, которые, к сожалению, взорвались с небольшой задержкой, то есть уже в лесу, отсюда и этот непредвиденный пожар. В любом случае, две цистерны были выведены из строя.

Прошло несколько недель после нападения, и наши патрули снова начали смело выходить далеко за пределы лагеря.

Однажды утром братья Ольшевские — Генрик и Виталиус, Казимир Треймак и ещё несколько партизан были застигнуты врасплох в лесу за озером немецким разведывательным самолётом, так называемым «аистом»245. Ребята начали прятаться за деревьями, но лётчик заметил их и долго кружил над ними на небольшой высоте.

Казимеж Треймак не выдержал: он закрепил ножки пулемёта «РКМ» между ветвями и выпустил длинную очередь в сторону самолета. Пули, должно быть, попали в цель, потому что машина закачалась и быстро улетела в сторону Луцка.

Этот инцидент остался бы незамеченным, если бы не его последствия. На следующий день над Пшебраже появился другой немецкий самолёт, называемый «рама»246. В селе Озеро перед мельницей как раз собралось много людей. Не предчувствуя намерений лётчика, они стояли спокойно. Внезапно с самолёта посыпалось несколько бомб. Через мгновение машина снова развернулась и вновь сбросила вниз смертоносную порцию. Последствия этого налёта были фатальными: несколько человек были убиты и ранены.

Стальной хищник затем пролетел над Пшебраже и сбросил ещё несколько бомб на стоящие в лесу бараки. И здесь тоже было несколько погибших.

Среди людей поднялась паника. Ожидали очередной налёт, но несколько следующих дней прошли спокойно.

Вторая половина сентября прошла у нас в заботах по снабжению продовольствием и боеприпасами. Как и весной, население из Луцка, Киверцов и Рожища активно включилось в эту акцию. По-прежнему активную деятельность в этом отношении проявлял инспекторат Армии Крайовой, систематически снабжая нас мукой и продовольствием.

Наши нужды понимали также железнодорожники из Киверцов. Имея связи с железнодорожниками по всей Польше, они быстро нашли нужного человека. Им оказался некий машинист поезда, который регулярно курсировал между Познанью247 и Волынью, Варшавой и Киевом248. Этот смелый человек лично привёз в Киверцы и передал местным железнодорожникам около 100 карабинов и несколько сотен гранат, которые сразу же оказались в Пшебраже. Он также доставил нам несколько десятков пистолетов-пулемётов. Источники этих щедрых подарков нам были неизвестны. Видимо, наш даритель должен был иметь связи с верхушкой борющегося подполья, раз он мог добывать в таких больших количествах оружие высочайшего качества.

Только осенью немцы вышли на след деятельности этого железнодорожника. Однажды, когда его поезд должен был прибыть из