Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

Нарисованная картина далека от реальности. Очевидно, что подобное представление о российском дворянстве специально преподносилось Европе с согласия или даже по заданию российской власти748. Об этом писал Герцен: правителям России «в сущности бояться нечего; ведь хорошо рассказывать иностранным газетам об диких Boyards moscovites (боярах московских), всегда готовых на цареубийство и грозных своим влиянием», когда «их совсем нет»749. Тем не менее, несмотря на то что опасность, грозящая власти со стороны дворянства, преувеличивалась европейской прессой, в этих свидетельствах слышатся отголоски реального противостояния самодержавной власти и дворянской оппозиции, выражавшегося исключительно в письменных мнениях и устных разговорах. Это противостояние не позволяло монарху предать забвению память о дворцовых переворотах XVIII века и убийстве его деда и отца представителями этого сословия.

Заключительный этап аграрных преобразований в Прибалтике и инвентарная реформа в западных губерниях

После неудачной попытки начать инвентарную реформу в Великороссии Николай I по примеру старшего брата решил начать с западных границ империи и провести ее сначала в Северо-Западном и Юго-Западном краях. Император считал себя вправе после восстания 1830–1831 годов на этих землях «поступать гораздо более бесцеремонно по отношению к дворянской собственности»750, ведь помещики здесь были преимущественно поляками и, соответственно, католиками, а крестьяне – в основном русского, украинского или белорусского происхождения751, исповедовавшие униатство или православие. Сохранилась высочайшая резолюция на журнале Комитета западных губерний, подтверждающая готовность монарха действовать жестко:

Полагаю, что можно решительно велеть ввести в помещичьих владениях те инвентари, которыми само правительство довольствуется в арендных имениях. Ежели от сего будет некоторое стеснение прав помещиков, то оно касается прямо блага крепостных людей и не должно отнюдь останавливать благой цели правительства752.

В 1840‑х – начале 1850‑х годов были составлены, а в Юго-Западном крае (Киевское генерал-губернаторство) и реализованы довольно строгие по отношению к помещикам инвентарные правила753. Позже они были распространены и на литовско-белорусские губернии754.

Проведение в этих регионах инвентарной реформы экономически должно было ослабить поляков-землевладельцев и укрепить положение крестьян, обеспечив им государственное регулирование повинностей и размеров наделов. Реформа решала и политическую задачу, препятствуя планам польских мятежников в отторжении русского крестьянства от коронной власти755. Внутренняя безопасность в этих областях империи усиливалась с укреплением социальной базы монархии за счет крестьян, традиционно поддерживавших православного русского царя; помимо этого, в рамках реформы предполагалось предоставление здесь земли лояльным российским помещикам из внутренних губерний.

Изменение концепции крестьянского преобразования на рубеже 1830–1840‑х годов потребовало и корректировки прибалтийской реформы 1816–1819 годов, в ходе которой было проведено личное безземельное освобождение. Реализация реформы привела к тяжелым экономическим последствиям для освобожденных крестьян, многие из которых лишились средств к существованию, поскольку помещики сгоняли их с земли. 9 июля 1849 года было издано «Лифляндское крестьянское поземельное уложение»756. Оно преследовало цель при сохранении дарованной крестьянам в 1816–1819 годах личной свободы дать им возможность приобретать землю в собственность или, по крайней мере, в обязательном порядке обеспечить им право пользования землей за повинности. Предписывалось в течение пяти лет провести размежевание господских и крестьянских земель; последние помещик мог отдавать в аренду и продавать только своим бывшим крепостным. Таким образом решалась проблема обеспечения освобожденных крестьян землей. Аналогичное «Положение» было издано 23 апреля 1856 года и для Эстляндии757.

Власть в ходе «работы над ошибками» вынуждена была учитывать интересы крестьян: нельзя было освободить их, лишив земли, – миллионы бывших крепостных пополнили бы ряды маргиналов, что могло серьезно подорвать стабильность государства.

Борьба Николая I c злоупотреблениями крепостного права

Николай старался обезопасить себя и с другой стороны, заставив помещиков гуманно обращаться со своими крепостными и таким образом исключив из отношений «помещик–крепостной» эксцессы, могущие спровоцировать крестьян на выступления против землевладельцев. Император самолично выступал против произвола помещиков, входил в детали таких дел и всегда настаивал на суровых наказаниях для тех, кто злоупотребил своей властью. Так, когда в 1843 году в Государственном совете рассматривалось дело о совращении помещиком своей несовершеннолетней крепостной, Николай I потребовал строго наказать виновного, а также подготовить общий правовой акт, предусматривающий серьезные последствия для провинившихся помещиков. На журнале Совета монарх написал: «Необходимо, чтобы помещичья власть обращена была единственно на благо своих крепостных, злоупотребление же сей власти влечет за собой унижение благороднейшего звания и может привесть к пагубнейшим последствиям» (курсив мой. – И. Р.)758. Про недопустимость «унижения благороднейшего звания» Николай I неоднократно писал и говорил, беспокоясь о нравственном здоровье представителей дворянства и считая случаи проявления жестокости по отношению к крестьянам одним из показателей морального упадка сословия. «Пагубнейшими последствиями» он называл могущий последовать из‑за жестокого обращения помещиков с крестьянами взрыв крестьянского недовольства, последствия которого могли стать источником «потрясения основ» государства, угрожающих его безопасности.

Действительно ли император так боялся взрыва «снизу» или это была попытка напугать сидящих в Совете помещиков? Вероятно, и то и другое. Характерно, что при достаточном числе подобных случаев все дела подобного рода решались верховной властью в пользу крепостных. Император строго следил и за тем, чтобы крестьяне, ставшие казенными, в крепостное состояние не возвращались, даже если такого возвращения требовал закон.

Основные причины отмены крепостного права: мифы и реальность

Помимо угрозы новой пугачевщины, которая могла бы ввергнуть страну в хаос, выдвигавшейся властью на первое место, существовал целый комплекс причин, заставлявших ее искать пути решения крестьянского вопроса. Одна из них – экономическая целесообразность. Ее осознавали только наиболее дальновидные государственные деятели, сформулировавшие положения о рисках, которые крепостное право представляло для дальнейшего экономического развития империи. Некоторые представители привилегированного класса даже ставили вопрос о переходе к вольнонаемному труду, отмечая, что применение дарового крепостного труда не стимулирует внедрение машин и использование достижений агрономической науки. Взгляд на необходимость отмены крепостного права в таком аспекте был изложен в работе первого в России популяризатора идей Адама Смита академика А. К. Шторха, который преподавал будущему императору Николаю политическую экономию; вопрос о тяжелых экономических последствиях крепостничества неоднократно поднимался на заседаниях Вольного экономического общества759. Хотя о преобладании подобных настроений в среде дворянства говорить не приходится, тем не менее министр внутренних дел Л. А. Перовский в 1840‑х годах констатировал: помещики перестали бояться экономических последствий отмены крепостного права, но «их останавливает склонность народа к анархии»760.

Именно эта угроза, как отмечено выше, постоянно присутствует в отчетах Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Угрожало ли в действительности крестьянское движение существованию государства? Представители власти, напуганные последствиями Великой французской революции и европейскими революциями первой половины XIX века, безусловно, относились к этой угрозе как к реальной. Крестьянские выступления могли внести определенный дискомфорт в их жизнь и в жизнь страны, – однако для подрыва основ существующего строя этим выступлениям не хватало потенциала.

Одним из решающих факторов, привлекших внимание власти к проблемам крепостных и заставивших ее провести реформу, историки долгое время признавали также крестьянское движение. Подобная точка зрения превалировала в дореволюционной либеральной и в советской исторической науке (это связано с господством в ней концепции «революционной ситуации»). Между тем статистические данные свидетельствуют, что размах крестьянского движения был явно недостаточен для того, чтобы «подтолкнуть» правительство к реформе. Особого увеличения числа крестьянских волнений во второй четверти века не наблюдалось. Самое большое число – 161 приходится на 1848 год, на «втором месте» 1826 год, что естественно при смене правителя – 104 крестьянских выступления, на «третьем» месте оказывается 1845 год – 83, что,