Мудрый Энгельберт - Яромир Йон

Бедный, бедный Камилл!

Она намочила полотенце и обвязала им голову. Разделась и легла в постель.

Тетя Лола гладила ее по мягким черным волосам.

— Вот так-то, девочка… Я тоже через это прошла.

— Тетя, со мной ничего не случилось.

— Ты переутомила себя ученьем.

— Ах, тетечка! — Вики порывисто прижала к груди тетину голову. — Если бы ты только знала!

— Отпусти, ты меня задушишь!

— Не задушу! Я не пущу тебя, тетя! Побудь со мной, положи голову на подушку… Ты не представляешь, как я несчастна! Я смертельно больна!

— Ну так ты мне все расскажи, и тебе станет легче. И болезнь пройдет.

— Я не могу, это наша тайна.

— Ты любишь его?

— Ужасно люблю, тетечка, ты просто и вообразить не можешь! Мы оба так несчастны…

— А почему он-то несчастен?

— Потому что… Ты никому не расскажешь?

— Даю слово. Никому не расскажу.

— Потому что он, понимаешь… Он послезавтра… должен жениться!

Выговорив это, Вики омочила свое и тетино лицо горькими слезами.

— Я так его люблю, проклинаю свою судьбу… Тети… те… тети… тетичка!

Тетя Лола теперь знала все, что требовалось.

Она отправилась в кухню, смела с края стола крошки, нашла бумагу, конверт и написала родителям Масопустам в Тврдице длинное письмо: «…Он женится, так что беспокоиться больше не о чем…»

В феврале, в день святого Ромуальда в храме святой Людмилы на Виноградах состоялось венчание доктора Камилла Посейпала с Анной Семерадовой, дочерью шляпочника, придворного поставщика, жительствующего в Праге на улице Целетной.

— Да мыслимо ли это, барышня! — всплеснула руками пани Птачкова, — ведь еще вчера вы проклинали пана Камилла и говорили, что никакая сила не заставит вас встать с постели!

— Дитя мое! — Тетя Лола задумчиво подперла рукой щеку. Она любила ходить на свадьбы и похороны. — Как бы нам пройти в церковь незамеченными? Главное, чтоб жених, увидев тебя, не испугался — там ведь наверняка будет кто-нибудь из твоих краев. Папаша Камилла развозил свои шапки на ручном возке по всему Бржешницкому уезду и сто раз бывал на ярмарках!

Женщины взялись за работу.

Вики сделали горб, одели на нее кофту служанки и старую юбку. Черный платок низко надвинули на лоб. Вымазали сажей щеки, а на нос нацепили очки.

С Коронного проспекта до церкви — рукой подать.

Лестница перед храмом святой Людмилы была устлана коврами.

Люди стояли шпалерами вдоль каменной балюстрады.

Не глядя по сторонам, шла в церковь старушка Вики с тетей Лолой и пани Птачковой. Они проталкивались поближе к главному алтарю.

— Будьте добры, пропустите старую женщину, — хныкала девушка. — Я жениха младенцем на руках носила… Позвольте пройти, господа хорошие…

Подъехали фиакры — прибыл свадебный поезд.

Камилл в черном жениховском фраке был красив хоть плачь и выглядел очень аристократично со своими длинными светлыми волосами, припудренным лицом и бачками.

Слезы брызнули у Вики из глаз, стекла очков стали мутными. И к лучшему — она могла хотя бы выплакаться.

Обряд был закончен. Три заплаканные женщины молча шли домой по Коронному проспекту.

Не прошло, однако, и недели, как у двери тети Лолы зазвенел звоночек, и посыльный в красной шапке вручил для Вики огромный букет цветов и записочку.

Камилл настойчиво просил свидания.

Вики шла на Стрелецкий остров, их старое место, со страхом.

— Где у меня были глаза! — сетовал Камилл. — Этот дерьмовый шляпочник не дает никакого приданого. Только оборудование для амбулатории!

Они страстно обнялись и поцеловались.

— Камилл, я буду тебе верна до гроба! Ты всегда найдешь у меня утешение!

— Ах, Вики! — Он целовал ее губы, щеки, лоб и не хотел разжимать объятия. — Ты — моя жизнь, ты для меня все!

— Пусти, Камилл! Пусти меня! Нет, не надо, только до сих пор. — Она провела черту посредине своей груди.

Вскочив у Национального театра в трамвай номер два, она села, невероятно гордясь одержанной победой.

Три месяца спустя в Тврдицах в квартире директора литейного завода пана Масопуста творилось нечто невообразимое.

Кроткий папа́, который выполнял свои семейные и служебные обязанности наподобие терпеливой паровой машины, в панике выбежал из канцелярии и, размахивая каким-то письмом, бегом устремился к дому.

— Это следовало ожидать!

— Что случилось? — спросила мама́.

— Вот, полюбуйся! — Он бросил на обеденный стол, на кружевную, ручной вязки, дорожку, казенный зеленый конверт.

Пани Масопустова трясущимися руками вынула письмо и сначала взглянула, на австрийского орла, фирменный знак-силуэт фабрики с двумя трубами и бланк: «Ян Семерад и К°, фабрика шляп в Либни под Прагой, поставщик двора Его Высочества эрцгерцога Фердинанда д’Эсте. Год основания 1856».

«Почтеннейший господин Масопуст!

Обращаюсь к Вам от своего имени и от имени своей супруги Элеоноры, дабы по доброму согласию решить важное дело, касающееся обоих наших семейств.

Как Вам известно, мы отдали замуж нашу дочь Анну за дипломированного врача пана Камилла Посейпала. Анне случайно попало в руки письмо, адресованное на амбулаторию вышеупомянутого нашего зятя от Вашей дочери, именующей себя «Вики». Из письма ясно как день, что наш зять, пан Камилл Посейпал, поддерживает любовную связь с Вашей дочерью.

Я и моя супруга отдали нашу дочь за пана Посейпала лишь после долгих его ухаживаний, просьб и заверений, что он будет жену носить на руках и беречь как зеницу ока.

Что и говорить, красиво повел себя вышеупомянутый господин!

Надеемся, что Вы положите конец неприличным похождениям Вашей дочери, которая, по словам пана Камилла, под разными предлогами является в амбулаторию, тем обременяет его и не выражает намерения прекратить предосудительные отношения.

В случае, если Вам не удастся отвлечь Вашу дочь от пана Камилла, мы примем самые суровые меры.

Ян и Элеонора Семерадовы».

Пани Масопустова ближайшим же поездом выехала в Прагу.

— Вики, Вики! Это невероятно! Ни я, ни папа́ не можем этого допустить!

— Я его обременяла? Я?

— Да нет! Все не так! Это было… — произнесла тетя Лола.

— А что это за букеты? Где твоя совесть?

— Мама́, вы преследуете меня! Вы все лжете заодно с Камиллом!

В комнату вошла портниха, делая вид, будто ей что-то понадобилось для работы.

— Пани Птачкова! — закричала Вики, — вы же знаете, когда мне был прислан первый букетик — ну, когда, когда?

— Через неделю после свадьбы, — ответила тетя.

— Могу побожиться, — заявила портниха, положив руку на грудь и возведя очи горе.

— Так-то ты, Лола, присматриваешь за моей дочерью! Не стыдно тебе?

— Ну да… для меня самой это неожиданность… — сконфуженно пробормотала тетя Лола.

— Знай, Вики, папа́ подобного не переживет!

— Проклятье! — завопила Вики