Мудрый Энгельберт - Яромир Йон

Вики и Гонда мимо гостиницы Бруна торопливо уходили на прибрежный луг.

Садились на траву у Орлицы.

Гонда был мечтательной натурой. Верный слуга. Он закончил гимназию и носил Вики из гостиницы «Миленка» сладкие рулеты и охлажденные кнедлики с черешней.

Вики села на росную траву и принялась мрачно шелушить стручки гороха.

Все ее предали. Два дня она уже не видела ни Матейчека, по прозвищу Матё, ни Пухана, иначе — Пуха, ни Яна Рыхловского или Рыхляса, который называл ее «моя принцессочка».

— Гонда, проводи меня домой!

Вместо этого Гонда повел Вики к их сарайчику на задах двора, а оттуда в сад.

Они забрались в полуразрушенную беседку, из которой, всполошенные, разбежались куры.

Там, за верную службу, тронутая преданностью своего пажа, Вики обняла Гонду и позволила ему поцеловать себя.

Известно, друг познается в беде.

Потом у нее зачесалось все тело.

— Не уходи, Вики! Зачем домой? — старался удержать ее Гонда, сидевший, скорчившись, на загаженной курицами скамейке.

— Я не хочу больше с вами разговаривать!

— Да почему? — изумился Гонда. — Из-за чего вдруг? Что я вам сделал?

— Вы носите широкие брюки! — ответила Вики, почесывая бок. — Ну, я пошла!

На них обоих было полно куриных вшей.

Через час — уже смеркалось — Гонда появился подле дачи Масопустов в узких брюках от своего нового выходного костюма и стал расхаживать взад и вперед под окнами Вики.

Она показала ему язык.

— А вот и пойду, всем назло!

Ей надоело быть посмешищем.

На босу ногу, без чулок и корсета, в блузе с глубоким вырезом, низко надвинув на мужской манер соломенную шляпу, она направилась к теннисному корту.

Шла быстро, с равнодушным видом. Эпатировала брандисских дам, глядевших ей вслед.

Она решила, что больше не будет пить козье молоко в пять часов утра. Иначе получается разделение снов на две половины: на приятные видения до кружки молока и на отвратительные сны после, в которых предстают волосатые мужские тела.

Старуха Длабкова, что продает на променаде кокосовое печенье, должно быть, сидит тут и сегодня, когда она, Вики, идет поглядеть на теннис.

Вот незадача!

Папа́ говорил, что Брандис — курорт с большим будущим и знаменитое место летнего отдыха элиты чешского общества. И что Длабкову, которая в жизни ни разу не умылась и не причесалась, нельзя терпеть на столь престижном курорте.

Завидев Вики, бабка пошкрябала в голове служившей для этой цели дранкой, что лежала возле ее корзины.

— Эгей, барышня! А у нас опять новый кавалер, Гонда Клепетарж? Но мы-то его вовсе не любим, да? Не купим ли мы в таком разе печеньица? А я пожелаю, чтоб для рыбки нашлась и речка!

Вики прищурилась. Что это? Кто движется ей навстречу?

Камилл со своей супругой!

Она гордо вскинула голову и придала лицу выражение полнейшего равнодушия. Но все же не удержалась и краем глаза взглянула на Камиллову женушку.

Ну и ну! Ни дать ни взять глупая овца! Вики таких придурковатых просто не встречала.

Камилл снял шляпу и сделал вид, что очень взволнован.

На корте не было ни души. Босоногие мальчишки сворачивали сетку.

Тогда она пошла в плавательный бассейн.

Забыла, что в это время — часы для мужчин.

Перед входом стояла группа девушек и дам. Вики то краснела, то бледнела, словно ее пригвоздили к позорному столбу.

— А сегодня утром приехал пан Камилл! — объявил ей новость Гонда, который как раз выходил из бассейна, перебросив через плечо купальный костюм.

Он думал, что угодил ей, дурачок.

Вики ничего не ответила. Гонда продолжал стоять рядом. Собственно, он хорошо себя вел — верный пес, не покинувший свою хозяйку, когда все от нее отшатнулись. Но в глубине души она презирала Гонду. Даже спасибо ему не сказала. Прозвенел звонок, и Вики поспешно вошла внутрь.

Однако едва она ступила на мокрый настил в проходе, как перед ней упал, поскользнувшись, припозднившийся пловец, старший советник юстиции.

— Прошу… прощения… барышня! — тяжело поднимаясь, извинялся озябший старик.

Она повернулась, побежала назад и догнала Гонду.

— Кошмар! Ты видел этого советника?

— А что такое? — спросил Гонда, забыв по своей привычке закрыть рот.

— Обезьяна! О-безь-яна! — Она испуганно, быстрым шагом устремилась прочь.

Ее стройные ноги двигались, как два рычага локомотива.

Они с Гондой дошли до леса.

Вики уселась под раскидистым буком, бездумно глядя вверх, на крону.

— Что ты там видишь? — спросил Гонда, с полуоткрытым ртом всматриваясь в сплетения густых ветвей.

— Ты хочешь что-нибудь для меня, несчастной, сделать?

— Сейчас или позже?

— Сию минуту!

— Все, что скажешь. Вики!

— Ну так полезай на дерево!

— А зачем?

— Не спрашивай! Лезь!

Парень медленно встал, ухватился за нижнюю ветку и стал неуклюже карабкаться по стволу вверх.

— Живей, проворней!

— Дальше не выйдет!

— Ну хорошо, Гонда!

— А что теперь?

— Теперь слезай!

Гонда спрыгнул с дерева и сел рядом с ней. Вики погладила его по щеке — что ж, она испытывала на нем свою силу. Да, он не подвел. Он самый преданный, выполнит любое ее желание.

— Зачем ты меня заставила туда лазать? — робко спросил Гонда.

— Чтобы посмотреть, как волосатые обезьяны лазают по деревьям! — ответила Вики.

А на самом деле ей ужасно хотелось плакать.

На этот раз Масопусты уехали раньше времени, еще в половине августа.

Как быть с Вики? Одно горе с ней повсюду, беспокойство, скандалы!

Родители знали правду, но никогда в том себе не признавались.

С детьми, с дочерьми в особенности, всегда мученье. Кто имеет дочь, у тех один жребий — маяться и тащить дальше свою ношу.

Мать постарела, думая о том, что ждет в будущем ее дитя. Отец седел, и если не было нужды говорить — молчал.

Для Вики всего лучше подошел бы хороший пансионат со строгим надзором. И чем дальше от Тврдиц, тем лучше.

Перед отъездом Вики в начале сентября в итальянский пансионат пани Птачкова, портниха, шепотом предложила ей:

— Барышня, перед дальней-то дорогой надобно сходить к гадалке…

Бржешницкая гадалка жила в доме, который помнил Ладислава Погробка.

В ее квартирку вела темная лестница, освещаемая слабеньким фитильком в красной лампадке, висевшей под распятием.

Гадалка взглянула на Вики и сказала:

— Садитесь, барышня. Снимите карту левой рукой.

Затем она стала раскладывать карты крестом, приговаривая: «Что было, что будет, чем сердце успокоится…»

Ворожея предсказала дальнюю дорогу; в пути Вики встретит некоего господина, который влюбится в нее, и его любовь будет для нее на всю жизнь… Это будет тяжкий… очень тяжкий крест.