Homo cinematographicus, ars longa - Лев Александрович Наумов

ЛН: Я, на самом деле, трактовал его образ иначе. Мне казалось, что он человек другого времени, условно говоря. Он такой деляга. И будучи в своей сфере, он как будто не успевает к сюжету этого произведения, поэтому он очень быстро исчезает. А вы сказали очень интересную вещь, что он в какой-то мере играет роль Иуды. Всё-таки деяние Иуды – это акт совершенно конкретный и продуманный. Вы полагаете, что этот персонаж действует продуманно, уезжая просто совершить сделку?

НИ: Нет, я о роли Иуды говорю просторечиво. Когда бросают своих друзей, говорят: «Вот Иуда». Я не имею в виду, что он был Павликом Морозовым, этот хозяин. Я говорю просторечиво – бросил своего Гостя, зная, что тот чрезвычайно добрый и наивный человек, по-нашему говоря – лох – что с ним может случиться всё, что угодно. Да, это человек такого поколения, как, вы уж извините, ваши сверстники.

ЛН: Для меня совершенно непонятным остался образ дочери этого простолюдина – служанки. Она периодически то смеётся как маленькая девочка, не вполне вменяемая, то говорит баском. Как-то обсуждалось значение этого дуализма в ней?

НИ: Да нет, Гость ещё здесь показан как некий Дон Кихот, которого влюбила в себя Дульсинея. Но Дон Кихот сам влюбился в Дульсинею, она даже не подозревала об этом. А эта девочка – тут, наверно, Александру Леонидовичу нравилось, что она говорит баском, потом визжит, потом плачет – ну такая простолюдинка, девка обыкновенная. А Гость почему-то ложится с ней в постель. Это крайне странный вариант, действительно, напоминающий Дон Кихота и Дульсинею.

ЛН: Он не ложится, в том-то и дело. У Борхеса и у Александра Леонидовича это сделано одинаково – она сама к нему приходит. Я её трактовал как Марию Магдалену своего рода, если честно.

НИ: Она может быть и Марией Магдалиной, да. Но лучше отойдём от Писания. Честное слово: меня распинают не как Христа, а приняв за Христа. Это совершают очень тёмные люди. Трудно обозначить, будто она Мария Магдалина. Скорее, Гость напоминает Дон Кихота – во всяком случае, меня взяли на эту роль, с моими задатками Дон Кихота, – а эта девушка, скорее, имеет обличье Дульсинеи – такая же простая девка.

ЛН: Понятно. Но я воспринял это как ещё одну демонстрацию восприятия Писания: то есть вы им прочитали, что Мария Магдалена – продажная женщина, а она поняла это буквально, взяла, да и пришла. Но это моё мнение. А скажите пожалуйста, она в самом начале приходит к вам, только что побегав, как маленькая девочка, поиграв с овечкой. У нас с вами у обоих копии плохие? Мне просто кажется, что она приходит обнажённая в начале.

НИ: Нет, у меня копия получше, она точно приходит обнажённая.

ЛН: Понятно. И спрашивает: «Что-нибудь нужно, господин?»

НИ: А, в начале… Нет, в начале она не приходит обнажённая. Она в начале приходит как служанка, которая выдрессирована хозяином.

ЛН: Ясно. Очень интересная, потрясающе ёмкая сцена ваших снов. Скачкообразные перемещения вашего героя по улице Жужуй и улице Кузин. Скажите пожалуйста, как вы понимали эту сцену, как себе её объясняли?

НИ: Как актёр, я понимал, и сейчас понимаю, что мне не нужно было ничего играть. Я действительно сам немного человек с Марса и Дон Кихот, или князь Мышкин, как меня Кайдановский назвал. Ну уж теперь я старик для князя Мышкина, а для Дон Кихота, наверное, гожусь ещё.

Что мне сказать? Он человек с Марса, он такой же шизик, как Дон Кихот. И у него сны, и всё прочее. У меня, например, часть стихотворений озаглавлены «Сон». Да, я вижу это во сне. А всё творчество параноика Сальвадора Дали основано на сновидениях.

ЛН: Кайдановский вам ещё в процессе съёмок сказал, что будут такие скачкообразные перемещения?

НИ: Нет, это были уже дополнительные съёмки в Петербурге. У Гостиного двора – что касается улицы Кузин, а что касается промышленной дуги – это где-то на Выборгской стороне.

ЛН: Собственно говоря, что вы делали тогда перед камерой? Он вас просил пройти два шага? Встать?

НИ: Нет, я просто шёл и присел перед камерой, а остальное всё сделала операторская группа и оператор Сергей Емельницкий.

ЛН: Там есть один интересный момент, который бросился мне в глаза. Я не знаю, осознанный он или это какая-то недоработка. Когда в самом начале вы сидите за столом, когда хозяин ещё дома, вы расположены напротив друг друга, и слуги стоят за спиной хозяина. Камера очень изящно делает полный оборот, и слуги появляются уже за вашей спиной. Как-то комментировалась эта сцена? Было так снято или просто два дубля не совпали?

НИ: Вы знаете, у вас что-то с копией. Слуги всё время стояли за хозяйской спиной. Мы посмотрим, и вы увидите, что у меня в копии всё нормально.

ЛН: Ваш герой всё время пытается узнать птиц. Это щегол, это вьюн… Почему?

НИ: Это тоже подчёркивает нездешнесть Гостя. Здесь что-то от «Доктора Крупова» Герцена, его Лёвки, который выбегал в леса, слушал пение птиц, и все считали этого Лёвку ненормальным. Известная повесть Герцена. Хотя Герцена надо читать и перечитывать, а у нас его никто не читает, ни «Былое и думы», ни «Доктора Крупова». Тем не менее, историк Грановский назвал «Доктора Крупова» гениальным произведением.

Много источников. Кайдановский был чрезвычайно начитанным человеком – сам писатель, поэтому, разумеется, он это делал для того, чтобы ещё раз дать возможность понять, что герой – дитя природы, человек, который готов на самопожертвование, в то же время он как бы «не отсюда».

Мы говорим: «Человек не отсюда», – есть такое выражение. Вот Гость – он «не отсюда». Поэтому и улица Кузин, и другие города, и его диалог о «Трёх версиях предательства Иуды»… Он «не отсюда»!

ЛН: Однако у Борхеса это тоже есть. Но у него это упоминается только один раз. Когда вашего героя ведут на крест, он говорит: «О, это щегол». Кайдановский же это педалировал, очень много раз воспроизвёл.

НИ: Потому что это в традициях русской литературы, и Кайдановский меня неоднократно называл князем Мышкиным, тогда, в тридцать шесть лет.

ЛН: А вы читали какие-то непоставленные сценарии Кайдановского? Он вам показывал?

НИ: У меня есть его сценарии – голубенькая книжка. Кроме того, я снимался в «Жене керосинщика» и вижу, что это серьёзный кинодраматург, помимо того, что выдающийся режиссёр и актёр. Как говорится, мы с Александром Леонидовичем сразу в актёрском отделе нашли друг друга. Большая потеря для