Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

тёмные кроны деревьев и на уснувшие дома. В этой неторопливой поездке было что-то терапевтическое. Я думал о том, как странно устроена жизнь: никто из тех редких попутчиков, что ехали со мной в салоне, да и вообще никто в этом городе не узнает, что за тысячи километров отсюда, в туманных сибирских местах, мир только что избавился от невидимого зла. Что где-то там, на берегах большого озера Байкал, маленькие дети и одинокие старики теперь будут просто жить, даже не догадываясь о страшной тени, которая над ними нависала. Я сделал свою работу — чисто, без лишнего шума.

Теперь, оставляя сделанное позади, я возвращался к своей собственной жизни. Здесь меня ждали незавершённые дела, друзья. Ждала жена Наталья с сыном Игорем — и наша общая, пока ещё не написанная история.

Эта троллейбусная поездка, неожиданно для меня, очень помогла мне вернуться домой с новыми силами и энергией.

И это оказалось совсем не лишним. Здесь, дома, меня ждали события, потребовавшие и энергии, и сил.

Глава 22

Вернувшись из Иркутска, я снова погрузился в размеренную редакционную работу. Контраст между туманным и уже морозным в это время года сибирским краем и тёплым крымским октябрём ощущался остро, но в рабочую колею я вошёл быстро.

За пару дней я успел сгонять в два места. Первым был посёлок Новый Свет и знаменитый завод шампанских вин — там в широких тоннелях Голицынских подвалов хранилось в запылённых бутылках толстого стекла оно, шампанское. Репортаж обещал выйти неплохой, снимки тоже. Ну и наш редакционный «бобик» уехал оттуда не пустым: в багажнике позвякивало, а водитель Михалыч довольно ухмылялся в свои хомячьи усы.

Вторым адресом был Белогорский совхоз, там я пофотографировал уборку поздних сортов винограда. Не всё, как оказалось, вырубили под руководством генсека с пятном на лысой голове. И слава богу.

Я занырнул в работу, но мысли мои то и дело возвращались к предстоящему в конце недели. Я ждал новой встречи с Наташей.

Впрочем, было ещё одно не менее важное дело. Ещё в понедельник я позвонил Боброву и договорился о встрече. Он сам настойчиво звал меня пострелять в тире, так что звонку моему не удивился. Мне действительно требовалось освоить навыки владения оружием — в моей миссии это, понятно, было совсем не лишним. Но вообще-то ветеран МВД нужен был мне сейчас для другого.

Мы встретились неподалёку от парка Гагарина и пошли к стрелковому комплексу спортивного общества «Динамо». Там, укрытый в тенистых аллеях у берега Салгира, притаился ведомственный тир.

На проходной дежурный в милицейской форме при виде Боброва вытянулся в струнку и чуть ли не честь отдал. Тот в ответ лишь небрежно кивнул.

— Это со мной, — бросил он, и меня пропустили без единого вопроса.

В помещении тира никого не было. Бобров клацнул выключателем, и заморгавшие длинные лампы осветили серые, пропахшие порохом и оружейным маслом оштукатуренные стены. Они тянулись туда, где темнели ростовые мишени.

Мой наставник зазвенел ключами, открыл металлический шкаф. Подошёл, выложил на деревянный верстак три тяжёлых кожаных кобуры.

— Ну что, Иван, из чего пробовать будем? — проговорил он, с привычной ловкостью расстёгивая клапаны. — Вот тебе наши, как говорится, три кита: пистолет Макарова, ТТ и «Стечкин».

На столешнице передо мной чернели три стальных силуэта. Бобров взял в свою широкую ладонь длинноствольный «Тульский Токарев», погладил воронёную машинку.

— Мой любимый, — с теплотой произнёс ветеран. — Старая школа, тридцать седьмой год выпуска. Пробивная сила серьёзная, пуля плотная. ТТ — оружие с характером. Поначалу может быть непросто, но если привыкнешь — не подведёт.

Я взял переданный мне ствол, подержал в руке. Пистолет лежал в ладони тяжело, веско.

— А можно я начну с «Макарова»? — сказал я, взглянув на компактный ПМ.

Бобров хмыкнул, приподняв бровь:

— «Макар»? И чем же он тебе глянулся? ТТ мощнее, а «Стечкин» с его двадцатью патронами в магазине — вообще пулемёт.

— Этот мне как-то привычнее, — объяснил я. — В кино про милицию его часто показывают.

— Ясно, — скривился Бобров, на его лице проявилось что-то похожее на усмешку.

Я пожал плечами. Почему я выбрал пистолет Макарова на самом деле, знать ему было не нужно. Мне требовалось раздобыть собственный ствол. А единственный вариант, о котором можно было размышлять хотя бы теоретически — оружие, имевшееся у банды человека по кличке Аббат. А это был ПМ, пистолет Макарова.

— Ясно, — повторил Бобров. — Ладно, вставай к рубежу. Ноги на ширине плеч, корпус чуть вперёд. Двумя руками не держи, здесь тебе не кино. Локоть чуть присогнут, не блокируй сустав. И самое главное — отработка спуска. Не спеши. Жми плавно, мягко и — обязательно на выдохе.

Свои слова милицейский ветеран сопровождал наглядной демонстрацией. Встал в стойку, вытянул руку со своим любимым ТТ, прицелился.

Громко и сухо бахнул выстрел, эхом разнёсся по подвалу. Сразу следом за ним прозвучали ещё два. Запах порохового дыма ударил в нос.

— Ну, давай теперь ты.

Я дослал патрон в патронник и прицелился в мишень на дистанции двадцати пяти метров. Мушка в прорези замерла. Выдох, плавное нажатие…

Выстрел, «Макаров» вздрогнул в руке.

— Четвёрка на одиннадцать часов, — Бобров затянулся сигаретой, которая непонятно когда успела оказаться у него в руке. — Сдёрнул-таки в конце. Ничего, просто палец ещё не чувствует ход. Давай ещё раз.

Я сделал глубокий вдох, выдохнул наполовину и снова замер. Вспышка, отдача в сустав, гильза со звоном отлетает в сторону. Восьмёрка. Следом — девятка.

Мы расстреляли по три магазина. Я слушал советы Боброва, впитывая каждое слово, и чувствовал, как мышечная память прежнего Нещадова переплетается с моими формирующимися рефлексами. Навыки эти пригодятся. И, надеюсь, скоро.

Когда мы закончили стрельбу и уселись на лавку в «предбаннике» тира чистить оружие, я решил, что пора переходить к главному вопросу.

— Александр Александрович, — начал я, разглядывая блестящий затвор ПМ. — У меня к вам есть разговор. Такой, не совсем официальный…

— Слушаю, — Бобров даже не оторвал взгляда от ствола ТТ, который аккуратно протирал ветошью.

— Я снова со своими проблемами. Тут один мой знакомый… не тот, что своровал на работе колбасу, другой… Он хороший парень, и не чужой мне человек. И он по глупости встрял в нехорошую историю. Повздорил по случаю с кое-какими людьми. Судя по всему, они принадлежат… к местному криминальному миру, назовём это так. Теперь вот не знает, как из этого выпутаться. Я хочу ему помочь.

Бобров отложил шомпол и посмотрел на меня своим тяжёлым, внимательным взглядом мента с тридцатилетним стажем.

— И